Улыбка бога - Диана Бош

Опыт общения с дочерью подсказывал: ей легче уступить, чем отказать. Ни за что не отстанет, пока все не узнает. Но сказать правду в этом случае никак нельзя.

– Понимаешь, Алиса, – начала лихорадочно фантазировать Александра, – я прочитала в интернете не слишком приятные отзывы о себе, вот и расстроилась.

– Что-то серьезное о фирме написали? – по-взрослому забеспокоилась девочка.

– Нет-нет, пустяки. Некий аноним высказался в том смысле, что ему не понравилось общаться со мной. Дескать, я в разговоре с ним была груба. Я груба! – представляешь? Да когда я вообще себе с клиентами такое позволяла?!

– Мам, не расстраивайся. Это делается специально, чтобы тебе настроение испортить. И вообще, в интернете подобное называется «вброс дерьма на вентилятор».

– Алиса!!!

Девочка спокойно пожала плечами:

– А что? Так все говорят.

– Пусть все говорят, а ты не должна! Это некрасиво.

– Зато верно. Тем более, что наиболее полно отражает смысл происходящего. О чем-то или ком-то напишут гадости, сторонники вступятся, и – пошло-поехало. А, кстати, я вспомнила еще один термин для подобного поведения в сети – «троллизм». Те, кто пишет гадости – злобные тролли, понимаешь, мам? Им ни в коем случае нельзя отвечать, потом что этого они и ждут.

– Зачем?

– Какая ты непонятливая, – горестно вздохнула девочка. – Да оттого, что таким способом они поднимают свою самооценку.

– Надо же. И откуда ты только все знаешь?

Алиса зевнула и сладко зажмурилась, опять устраиваясь на подушке:

– Жизнь сейчас такая, мам, все надо знать. – Глаза ее закрылись, и она тут же сонно засопела.

– Ладно, отдыхай, завтра поговорим, – шепотом сказала Александра, легко касаясь губами лба дочери.

В соседней комнате весело лопотал телевизор, показывая что-то из жизни полярных сов. Выключив его, Александра заглянула в спальню к Мите. Мальчик сидел с книгой по истории на коленях и сосредоточенно читал. Увидев мать, он поднял голову и осторожно спросил:

– Мам, а можно мне пойти к Марку? Мы с ним договорились реферат вместе писать. По истории. Я, пока ты разговаривала, не хотел тебя отвлекать. Специально ждал, когда ты от Алисы выйдешь, чтоб спросить.

Александра взяла чашку из-под чая, забытую на подоконнике, и собрала в стопку рассыпанные книги. Потом повернулась к сыну:

– Митя, скажи, пожалуйста, как можно один реферат писать вдвоем? У вас что, коллективная работа?

– Нет, у нас разные темы. Но нам так интереснее работать, честное слово! И даже быстрее получается, чем по одному. Мам, ну пожалуйста!

– Ох, Митя, только не канючь. Ладно уж, иди. Но только смотри, ненадолго.

– Спасибо, мамочка!

Митю словно сдуло с дивана. Он быстро спустился по лестнице со второго этажа, накинул пальто и побежал на соседний участок, где жил его друг и одноклассник Марк. В доме воцарилась полная тишина. Даже кошки где-то попрятались и спали, а через плотно закрытые окна со двора не доносилось ни звука.

* * *

Когда поздно вечером приехал Лямзин, Алиса все еще спала. Митя же до сих пор не вернулся.

– Проблемы? – спросил Эдик, заметив ее нервный взгляд на часы и за его спину. Словно она ждала кого-то.

– Нет. Ерунда, – уклончиво ответила Александра и тут же набрала номер мобильного телефона сына: – Митя, пора домой! Пожалуйста, поскорее.

– И где твой парень? – поинтересовался Лямзин.

Руки его были заняты объемистым пакетом с торчащими из него перьями ананаса. Он не решался ставить его на пол, а Александра была так занята своими мыслями, что не догадалась пакет забрать.

– Представляешь, он сказал, что над рефератом удобнее работать вдвоем, и убежал к другу. К однокласснику. А я не нашла, что на это возразить.

– И правильно он тебе сказал, – поддержал Митю Лямзин, бесцеремонно всовывая продукты в руки Александре. – Я всегда вместе с другом рефераты писал. Сначала вместе один текст пишем, потом так же – другой.

– Дурдом. Мальчики явно иначе устроены. Мне всегда легче было работать одной.

– Да уж, мальчики – они не девочки, – согласился Эдик. – Я кое-что по дороге купил. Там фрукты, шоколад, и еще – на дне пакета – немного перекусить. Я сегодня пообедать не успел, так что пришел с сухим пайком.

Александра наконец очнулась от своих мыслей и сунула нос внутрь.

– Ты про поездки в Тулу со своим самоваром слышал? – озабоченно спросила она, оценив объем «сухого пайка».

– Ага, – ухмыльнулся Лямзин. – А что?

– А то, что это – то же самое. И вдобавок, в жизни не поверю, что в тебя столько продуктов может за один вечер влезть.

– Спорим, в меня все влезет? Ладно, не переживай за мою талию. Я по-товарищески рассчитывал на всех. Гость, тем более поздний, не должен слишком обременять хозяйку своими естественными потребностями. Ну, по возможности, конечно. А наоборот, обязан всячески ее лелеять и ей помогать.

– Ух ты, какая интересная теория. Расскажешь как-нибудь поподробнее, прям заинтриговал. Проходи, гость, на кухню, ужинать будем.

Эдик сел за стол и принялся рассматривать задрапированное нежно-лиловыми шторами окно.

– Я не понял, ты дизайн сменила, что ли? Вроде бы здесь что-то беленькое с розовеньким висело. Или мне приснилось?

Александра мельком взглянула на окно.

– Да, персиковые висели. Но кошечки благородно помогли. Гонялись друг за другом по дому, прятались на шкафах и на окнах. Кухонным гардинам повезло меньше всего: их изодрали в лапшу. Пришлось выкинуть. Вот повесила органзу из старых запасов, но, боюсь, придется их сменить.

– Почему? Мне нравится, симпатичные.

– Митя с Алисой отменным аппетитом не страдают, а синева штор отбивает у них последнее желание есть. Надоело с поварешкой над ними стоять, как церберу.

Тут дверь с грохотом распахнулась, и на кухню вальяжной походочкой бывалого морского волка вошел тот, кто никогда не страдал отсутствием аппетита: черный кот Сильвер. Он подошел к Александре и, задрав голову, неожиданно нежно и тонко мяукнул.

Кличку свою кот получил в детстве за необычный оттенок шерсти, напоминающий черненое серебро. Дети подобрали котенка на улице, худого, несчастного и голодного. Александра, ярая противница усыновления подкидышей, которые регулярно попадались на всех углах, на этот раз согласие дала: уж очень ей понравилась шерстка котенка. Но, как выяснилось позже, серебряный цвет оказался «заманухой»: Сильвер вырос и превратился в обычного черного кота. Правда, кличку свою вполне оправдал другим способом: характер имел дерзкий и наглый, ни в чем не уступающий книжному пирату тезке.

Увидев на столе около печки кусок размораживающейся говядины, он состроил страдальческую мину и шепеляво врастяжку провыл: