Сад камней - Яна Темиз

И замуж вышла как-то машинально, за обожающего ее друга детства (ее, кстати, Машиного детства!) и изменяет ему, Машиному старому другу Мишке, не задумываясь… или черт знает о чем задумываясь… творческая натура, видите ли! И квартира ей досталась сама по себе, и… и вообще.

История с квартирой окончательно указала Маше ее место, задела и обидела. Родители искренне удивились ее реакции: «А что такого? Тебе же она не нужна! А Лане с Мишей надо как-то устроиться!»

Конечно, не нужна. Дивная фраза для любого москвича (или желающего им стать): тебе не нужна квартира. Но да, это правда: мне не нужна квартира, мне нужна любовь! Как минимум такая же доля любви, какая достается сестре. И если она измеряется квартирой… то, да, мне нужна и квартира.

Родители пожертвовали прекрасной трехкомнатной квартирой в центре, переехали в однокомнатную – ради того, чтобы Лана могла жить отдельно. Конечно, Машенька так удачно вышла замуж, Машенька сама решила свой квартирный вопрос, за Машеньку вообще можно быть спокойным, а вот Лана… она же такая непрактичная, стихи пишет, ей помощь нужна.

Почему все уверены, что мне никогда не нужна помощь?!

Не квартира – квартира действительно не нужна, а помощь и сочувствие? Никто никогда всерьез не спросит меня, как я себя чувствую, какое у меня настроение, как я справляюсь… со всем тем, с чем я справляюсь?

Почему Татьяна смотрит на меня, словно ищет сочувствия? Кто кого, в конце концов, должен утешать?!

Преподнести такую новость – и выставить меня виноватой, если я не выскажу сочувствия, это надо уметь!

Конечно, она, бедненькая, попала в такое сложное положение… и я должна войти в это ее положение и радостно броситься помогать и сочувствовать? Какая удобная позиция, черт побери!

А то, в каком положении оказалась я, никого не волнует. Я должна все быстренько принять к сведению, посочувствовать (недолго, чтобы не терять времени), войти в то самое пресловутое положение, собрать вещи, переселиться в другой дом… при этом никого не волнует, что у меня ребенок, которому я варю обед и которого обещала отвести в бассейн, что завтра приезжает муж, и к его приезду я хотела выстирать и погладить новое, но уже надеванное платье, приготовить что-нибудь особенное, а за этим особенным съездить в поселок…

И уж совсем никому не интересно, что мне, предположим, хочется привести себя в порядок – хоть ногти! – и посидеть полчасика с книжкой. И что моя романтическая сестра именно в этот день соизволила уехать на экскурсию, а значит, придется собирать и ее вещи, кроме своих.

Ладно, эмоции в сторону.

Переезжать придется – это Маша, с ее практичным умом, поняла сразу. Никакое возмущение, никакие справедливые упреки и наезды не пройдут, пусть они хоть десять раз справедливы. Даже если бы аренда дачи была оформлена по всем правилам – можно было бы подавать в суд, может быть, даже выиграть дело… когда-нибудь потом. Но сейчас-то надо переезжать, и больше ничего. Иначе только испортишь себе нервы и остаток отпуска, в Москву раньше времени не улетишь, потому что Николай приедет завтра – и что, встретить его на чемоданах и заявить, что их выселили и надо лететь обратно?

Нет, все понятно, проще переселиться на ту сторону улицы, благо есть такая возможность, и спокойно доотдыхать оставшиеся две недели… это-то понятно, но почему при этом я должна ей сочувствовать?!

Я – ей, а не она – мне?!

– Машенька, милая, вы же понимаете, что я не виновата! Эти турки… сказала бы я, но не при вас! Ну что я могу?! Я верну вам деньги…

Маша отмахнулась. С деньгами пусть Николай разбирается. Приедет, увидит, что их переселили, что дом у них теперь не отдельный, а такой, как обычно, пусть сам и оценивает ситуацию. В принципе, ничего страшного, ну случился такой форс-мажор, ну переместятся они на сто метров…

Вот поэтому тебя никто и не утешает, вдруг, словно взглянув на себя со стороны, подумала она. Раз ты сама находишь всему объяснения и утешения, и выход, удобный для всех, всегда находишь.

Проблемы, встававшие периодически на ее, Машином, пути и на пути ее близких, всегда представлялись ей огромными камнями, преграждающими дорогу, по которой планировалось ехать, и она приучила себя мгновенно просчитывать варианты: есть ли другая дорога, в объезд камня? И, если нет, то не повернуть ли назад, отменив бесперспективное дело? И, если ни обойти препятствие, ни отказаться от намеченного было невозможно, она… да, смешно, и она никому об этом не говорила, но ей представлялось, что она бралась за нечто вроде отбойного молотка. Не звала на помощь, как делали многие, чтобы коллективно, с криками и охами отодвинуть камень, не стояла перед ним, глупо заливаясь слезами, а принималась методично, сжав зубы, отбивать от него по кусочку, дробить на отдельные, мелкие проблемы, и вскоре оказывалось, что от пугающей глыбы осталась лишь пыль, а ее ничего не стоит подмести…

Нет, а что – рыдать и биться в истерике? Это же ничего не изменит – разве что вещи таскать будешь с заплаканным лицом. А вокруг – вот тогда уж точно! – будут виться сочувствующие и подавать носовые платки! Оно тебе надо? Вот именно что не надо, поэтому ты такая, какая есть, и никакой другой не будешь.

Взгляд на скаку остановит принца:

«Что вам дракон? Подвезите в Ниццу!» – чертов стишок! Привязался некстати.

– А Борис подойдет, он вам поможет все перенести… там Эмель – это хозяйка – сейчас убирается… нет, там все чисто, но она пропылесосить решила… она очень милая, а с Айше ваша Лана дружит… нет, я не оправдываюсь, но что поделаешь, раз так случилось?! А с этими я еще разберусь, сколько лет работаю, первый раз у меня такое!.. Хотите, сейчас прямо пойдем и все там посмотрим?

Не хочу. Или хочу? Черт его знает… сначала я должна как-то примириться с ситуацией, свести к минимуму все планы: стиральная машина уже запущена, суп варится, Мишка вот-вот начнет вопить, что пора в бассейн. Что ж, пора браться за тот самый отбойный молоток – и по кусочку, по кусочку!

– Спасибо, – избавлюсь для начала от Татьяны с ее причитаниями, – я закончу кое-какие дела. А когда мы должны освободить дом – обязательно сегодня?

– Ну… – замялась Татьяна, – они мне, вообще-то, позавчера позвонили, но я же дом искала! Чтоб недалеко и хозяева нормальные… со всеми риэлторами переговорила, весь день на телефоне висела и по сити бегала…

– Значит, сегодня? – если бы кто-то и полез ко мне с утешениями, ничего бы у него не вышло: ловлю на лету, очевидное не дослушиваю, лишнее прерываю безжалостно. Вы хотели утешить – спасибо, можете не продолжать, все понятно, искренне вам признательна!

Судя по Татьяниному виду, дом надо было освободить еще вчера, а то и раньше. Быстро произведя в уме вычисления, она сказала:

– Тань, через два часа устроит? Нет, лучше два с половиной, чтобы наверняка. Борис пусть через час подойдет, до этого я ничего не успею собрать… белье из машины я сразу в том доме развешу…

Впрочем, это уже лишнее, мысли вслух. По делу осталось только два вопроса…