Холоднее войны - Чарльз Камминг

Слишком равнодушно. Переигрывает.

– Да. – Том решил продолжить свой бессовестный блеф. – По пути из Анкары с «сессной» случилась небольшая проблемка, и Пол попросил Кристидиса ее устранить.

– Да? – Чейтер посмотрел на часы. – Слушай, нам бы надо все это обсудить, и побыстрее. У меня еще одна встреча в одиннадцать.

– Я повторяю это с десяти часов.

– Туше, – сдался Чейтер.

– Мы можем хотя бы поговорить о Догубаязите?

Чейтер взглянул на Тома так, будто тот попытался предложить ему взятку.

– Что, здесь?

– А где тогда? Не я решил, что наша беседа должна происходить в комнате с видом на детскую площадку.

– Это Кэтрин ошиблась, – быстро нашелся Чейтер, с легкостью сваливая вину на коллегу. Так же легко он застегнул наручники на запястьях Яссина Гарани. – Она не знала, кто ты такой. И почему ты здесь. – Том промолчал. Чейтер перехватил его взгляд. – Слушай, мы не можем сейчас пойти куда-нибудь еще. Придется поговорить в другой раз.

– Когда? – Том демонстративно посмотрел на часы. – Сегодня днем? Завтра утром?

Он знал, что через пять минут после того, как он закроет за собой дверь, Чейтер будет уже наверху, на станции ЦРУ, выясняя все, что только возможно, о Яннисе Кристидисе.

– Не получится, – сказал Чейтер. – Завтра в полдень я лечу в Вашингтон, а до этого у меня все забито.

– Когда ты возвращаешься?

Чейтер в сотый раз посмотрел в окно и даже вывернул шею, как будто хотел прочитать ответ на верху высоченного забора, окружавшего сад.

– Где-то через неделю.

Кузенам определенно было что-то известно. Упрямство Чейтера без всяких ненужных слов сообщало о позиции ЦРУ по поводу дела Уоллингера.

– Мне не остается ничего иного, кроме как поверить, что у этих стен нет ушей, – сказал Том. Кто-то прошел по коридору; до них донесся обрывок фразы: «…конечно, да… шесть…» Чейтер наконец отлип от окна. – Мы ожидаем от вас доклада по делу Хичкока. Ты хотя бы приблизительно можешь мне сказать, когда мы его получим?

– В ближайшее время.

– И что это означает? Завтра? Послезавтра? Или он должен слетать с тобой в Вашингтон и обратно?

За свое остроумие Том был вознагражден улыбкой.

– Да, Том. Верно. Это займет около недели. У нас в этом деле тоже есть… концы, которые торчат, – с удовольствием процитировал Чейтер.

Встреча подошла к концу. На часах было без трех минут одиннадцать, но Чейтер, казалось, поглядывает на секундную стрелку каждые двадцать секунд.

– Могу я поговорить с Тони Ландау? – спросил Том.

Ландау – так звали офицера ЦРУ, который сопровождал Уоллингера к ирано-армянской границе.

– Разумеется, – согласился Чейтер. – Если приедешь в Хьюстон. – Том уже хотел ответить, но Чейтер занял оставшиеся три минуты сам: – Слушай. Если хочешь знать мое мнение, то мы даже не уверены, что Хичкок был в том самом автомобиле. Вся операция могла быть обыкновенным блефом. Существовал ли он вообще, этот ваш агент?

Обвинение было поистине вопиющим – не в последнюю очередь потому, что подразумевалось, будто МИ-5 одурачили и подсунули ей иранского агента-провокатора. Почему Чейтер выдвигает такие дикие теории?

– Никто не может ничего подтвердить, Том. Никому не известно, кто сидел в машине.

– Да ладно, кончай, – грубо перебил Том. – Вы, ребята, сняли все это на чертову видеокамеру.

– На видео было ничего не разглядеть. У пассажира была борода размером с чертов куст. Это мог быть кто угодно, не только Садег Мирзаи.

– Что ты сейчас пытаешься мне сказать? Что ваши агенты в Иране видели, как Мирзаи разгуливает по улицам? Что иранская разведка разыграла милую сценку, пожертвовав для этого двумя собственными сотрудниками?

– А кто сказал, что это были сотрудники? – Чейтер бросил на Тома взгляд, который можно было истолковать только как презрение к Полу Уоллингеру, сыгравшему в этой пьесе роль марионетки. – Опять же, эти люди могли быть кем угодно. Скажем, двое заключенных с пожизненным сроком, которые согласились приподнять для своих родных пару лишних баксов. – Он встал из-за стола и потер левую руку – Тому показалось, что это был след от укуса. – Слушай, все это будет в моем докладе. – Разговор явно подошел к концу. – Увидимся через неделю, Том. Не принимай все близко к сердцу.

При входе в посольство Том был вынужден сдать свой мобильный. Разумеется, бритоголовый морской пехотинец вернул его обратно, однако теперь телефон был совершенно бесполезен: у людей Чейтера (хотя вряд ли они все же стали бы это делать) был целый час на то, чтобы разобрать его на молекулы и напичкать самым современным оборудованием для прослушки, слежения и прочего. Поэтому Том зашел в кафе в трех кварталах от посольства, записал на бумажке номера Марианны и Адама, вытащил сим-карту и выбросил телефон в ближайший мусорный бак, а потом позвонил Марианне из телефонной будки на другой стороне улицы. Телефонную карточку он купил в ближайшем продуктовом магазине.

– Марианна, это Крис Хардвик.

– О, Крис!

Она почти выкрикнула это в трубку, радостно и взволнованно. Должно быть, Марианна была в конторе одна; если бы Дельфас стоял у нее за спиной, она бы ответила куда более сдержанно. Несколько минут они болтали ни о чем (Том выслушал порцию новостей о семье Марианны), а потом наконец перешли к теме виллы Шандор.

– Помнишь, ты говорила, что видела Пола Уоллингера? Как он разговаривал с кем-то в ресторане недалеко от вашего офиса?

Если Марианна и удивилась неожиданному повороту беседы, то никак этого не показала. Ответила она со своим обычным энтузиазмом:

– Да, конечно. С бородатым мужчиной.

– Да-да, точно. Что это был за ресторан? Тот, который под вашим офисом?

Марианна уже говорила ему раньше, что это был другой ресторан, но Тому нужна была какая-то отправная точка, с которой можно было выяснить все в деталях, в том числе и местоположение ресторана.

– Нет-нет. – Ну разумеется, нет. – Мне кажется, это был «Марикас».

– Как это пишется? – Будка была тесной, а улица шумной, но Том все же расслышал название ресторана и записал его. После этого оставалось только плавно закруглить беседу.

– По-моему, я как-то заходил туда выпить кофе. Утром.

– Да, – согласилась Марианна. – Вполне возможно.

Том откашлялся и задал еще ровно три вопроса о семье Марианны, не забыв и не перепутав имена ее отца и матери, а потом сделал вид, что его позвали на совещание.

– Надеюсь, мой доклад будет готов к концу недели, – бодро сообщил он.

– Наверное, ты здорово потрудился, Крис, – немного грустно сказала Марианна. Разговор – собственно, и отношения вообще – подходил к неминуемому концу. – Я бы так хотела встретиться с тобой еще раз.