Лестница страха - Михаил Ежов

Физрук фыркнул:

— Я подозреваемый? Из-за каких-то узлов?

— Просто ответьте, пожалуйста, — попросил Казимов.

— Да ради бога! Вчера я был на соревнованиях по самбо. Начались в половине пятого, отсюда я вышел в четыре, так как у меня было семь уроков и закончил их в три тридцать. С соревнований ушел около восьми. Вместе с тренером, Рогожкиным Виталием Антоновичем. Телефон дать?

— Давайте, — кивнул Смирнов.

Викулов взял листок и записал на нем номер:

— Держите. Время моего прихода он тоже может подтвердить: мы встретились в клубе в половине пятого.

— А что насчет сегодняшнего утра? — напомнил Казимов.

— Без четверти девять пришел на работу. До сих пор тут, как видите.

— У вас были окна?

— Нет.

— Вы никуда не выходили?

— Нет. Можете охранника спросить.

— У вас должен быть другой выход из спортзала, — заметил Казимов.

— А, да. Точно. — Викулов усмехнулся. — Но у меня были уроки. Куда бы я пошел.

Полицейские поднялись.

— Это все, спасибо.

— Не за что.

Едва Смирнов и Казимов вышли из школы, у следователя зазвонил мобильник.

— Да?

— Это я.

— Слушаю, Павел Петрович.

— Ваш парень опять проявился.

— Да ладно?!

— Без да ладно! На этот раз он убил священника. Записывайте адрес. Это недалеко. Вы где, кстати?

— В школе были.

— Ясно. Пиши адрес. Бригаду я уже вызвал, но вы, наверное, приедете раньше.

Через пять минут Смирнов и Казимов ехали к хорошо известной в районе церкви. Ее построили недавно, лет семь назад, но она уже пользовалась большой популярностью. Расположенная на берегу пруда, издалека она казалась игрушечной.

Полицейские припарковались возле ограды и вылезли из машины.

Церковь была белой, построенной в шатровом стиле, но без излишеств. Шпили горели на солнце ярким пламенем, но благодаря закату наводили скорее на мысль о зловещем адском огне, чем о христианской любви.

Ворота были закрыты, и Смирнову пришлось позвать охранника из будки. Они с Казимовым продемонстрировали свои удостоверения и тут же были впущены.

— Туда, под арку, — указал охранник.

Полицейских встречали. Во дворе их ждал священник лет тридцати, с окладистой русой бородой. На мясистом носу сидели круглые, «профессорские» очки.

— Благослови вас Бог, — приветствовал он полицейских.

— Здравствуйте, — поздоровался Смирнов. — Куда идти?

— Сюда. — Священник говорил тихо, что не очень вязалось с его внешностью: он выглядел довольно крепким и никак не робким человеком.

Следователь невольно представил его экзорцистом, но тут же прогнал эту мысль: нужно было сосредоточиться на деле.

— Меня зовут отец Андрей, — сказал священник, идя впереди. — Если что-то понадобится, обращайтесь ко мне.

Навстречу вышел какой-то служка, и священник жестом велел ему подойти.

— Петь, будь неподалеку, хорошо?

Тот лишь молча поклонился в ответ.

Отец Андрей свернул на дорожку, ведущую к хозяйственным постройкам и дому клира.

— Как звали убитого? — поинтересовался Казимов, доставая блокнот и ручку.

— Отец Севастьян.

— Кто его обнаружил?

— Таня. Она пошла предупредить, что отца Севастьяна спрашивают, и нашла его.

— Кто спрашивал?

— Прихожане.

— Вы их знаете?

— Да, регулярно посещают нашу церковь.

— Они здесь? — спросил Казимов.

— Нет, я попросил их уйти. — Отец Андрей потянул дверь одной из построек, и та легко распахнулась без единого звука. — Сюда, пожалуйста. А… вы вдвоем? — спросил он вдруг.

— Пока да. Бригада подъедет позже, — пояснил Смирнов, входя в помещение. — Ну, показывайте. Надеюсь, никто ничего не трогал?

— Нет-нет. Мы тоже когда-то смотрели детективы и знаем правила.

— А эта ваша Таня?..

— Нет, она сразу ушла.

— Но она еще здесь?

— Да, она живет рядом.

— Ладно. — Смирнов огляделся.

Труп был привязан к столу, на обнаженной груди стояла чаша для причастия. Пахло экскрементами и кровью. Полицейский взглянул на священника. Тот был бледен, но старался держать себя в руках.

— Это наш, — тихо пробормотал Казимов.

— Похоже, — согласился Смирнов.

Он подошел ближе. Дознаватель тем временем достал из кармана пачку «ригли» и принялся сосредоточенно разворачивать одну из пастилок.

Смирнов заставил себя склониться над телом. То, что показалось ему необычным — маленькие черные кружки на груди убитого, — оказалось шляпками больших гвоздей. Вроде тех, которыми скрепляют бревна в срубах. Загнаны они были глубоко, но крови вокруг ран почти не было, — значит, вбили их после смерти. На руке виднелась знакомая надпись, призывающая помнить о девяти. Смирнов решил воспользоваться шансом.

— Отец Андрей, — позвал он. — Вы не знаете, что это может значить?

— Что? — не понял тот.

— Вы видели надпись?

— Честно говоря, не разглядывал.

— Убийца написал кровью «Memento 9» — «Помни о девяти».

Отец Андрей слегка нахмурился:

— Многое связано с этим числом. Это и символ Девы Марии, и совершенства Бога. Кроме того, известно девять ангельских чинов и девять кругов ада. Может быть, убийца имел в виду последний круг преисподней?

— Кто знает, — отозвался Смирнов. — А что скажете про гвозди? Преступник загнал их в грудь отца Севастьяна.

Священник слегка покачнулся, но взял себя в руки.

— Гвозди… Вероятно, это намек на Иисуса Христа. Его руки и ноги прибили к кресту.

— Но в грудь их не втыкали, верно? — вмешался Казимов.

Отец Андрей кивнул.

— Кому что-нибудь загоняли в грудь?

— Святому Себастьяну утыкали грудь стрелами. Это мученик…

— Стоп! — перебил священника Смирнов. — Себастьяну?

— Да.

— А сейчас убит отец Севастьян. Разве это не одно и то же имя?

— Да! — прошептал побледневший священник.

— Вам лучше сесть. — Казимов взял его за локоть и усадил на табурет возле двери. — Значит, убийца мог имитировать казнь святого Себастьяна?