Все мы только гости - Евгения Горская

Они молчали, Тропинин терпеливо ждал. Лина резала колбасу, овощи в салат, ставила на стол тарелки. Бабушка часто говорила, что разговаривать нужно только с сытыми мужчинами. Тамара задумалась, глядя в сторону.

– Покажите документы, – решилась наконец она.

Тропинин вздохнул и полез в карман за бумажником:

– Паспорт? Права?

– Все давайте. – Тамара выдернула у него бумажник и хмуро перелистала документы.

– Павел. – Лина наконец поставила на стол последнюю тарелку и села сама. – Угощайтесь, пожалуйста.

Тропинин щедро положил себе закусок и с удовольствием принялся жевать. Женщины тоже наполнили тарелки и нехотя ковыряли в еде вилками.

– Нам случайно стало известно, – начала Лина, – что за Сергеем, а мы его сто лет знаем, охотится киллер.

– Что? – оторопел Тропинин. – Как это случайно стало известно? Он что, подошел к вам и представился: я киллер?

Тамара вздохнула, отложила вилку и стала рассказывать, она вдруг отчетливо поняла, что, кроме этого чужого мужика, помочь им некому. Она поведала и про Ивана, и про встречу с Филином у ресторана, и про то, как сбежала от него. Она рассказала даже про дядю Шурика, чувствуя, что на мужика этого можно положиться, и вместе с тем холодея от страха, что совершает большую ошибку. Впрочем, страх она старалась отогнать.

Везет Линке, у нее, Тамары, сроду не было мужиков, на которых хотелось бы положиться.

– Значит, тети Клавы сейчас дома нет? – Тропинин положил вилку, отодвинув тарелку – наелся – и вежливо кивнув: спасибо.

– Нет, – подтвердила Лина. – Я ей все утро звонила. И окна закрыты. Когда она дома, окна настежь открыты, жарко же.

– А родственников у нее нет, которые могли бы сейчас в доме находиться? Знакомых?

– Нет, – твердо сказала Лина. – Тетя Клава, кроме бабушки, никому ключей не давала. А что?

– А то, – вздохнул Тропинин, – что в доме у вашей соседки кто-то есть. Я видел, как шевелилась занавеска в окне, когда ждал тебя на крыльце. Солнце светило как раз в стекло, и я заметил.

– А ты не мог ошибиться?

– Мог. Но боюсь, что не ошибся. Давайте исходить из самого неприятного, из того, что в соседнем доме действительно засел киллер. – Они боялись, и Тропинину было их жалко, но подстраховаться необходимо. – Вряд ли он тебя выследил, Тома. Скорее всего поджидает вашу тетю Клаву. Так в полицию вы категорически идти отказываетесь?

Лина поднялась из-за стола, включила чайник, начала собирать грязные тарелки. Может, действительно уехать? Выбраться потихоньку из дома вместе с Томой, сесть в поезд и отсидеться в Москве?

Ей совсем не хотелось уезжать, ей хотелось быть с совсем чужим и незнакомым Павлом, и она злилась на себя за это. С ним спокойно и совсем не страшно, но… из этого вряд ли получится что-то стоящее. То, что она ему не безразлична, Лина понимала, но случайные знакомства редко перетекают в настоящие отношения. К тому же пока она замужняя женщина, и об этом тоже не стоит забывать. Мысли тут же перекинулись на Стаса, на то, что жить с ним она больше не может и не станет, что своим желанием развестись она очень его оскорбила и причинила ему боль, но никакого другого выхода из этой ситуации не существует. Дальше жить вместе – это только друг друга мучить.

– Категорически, – буркнула Тамара. – Ни за что не поверю, что у рейдеров там нет сообщников.

– Тогда так, – вздохнул Тропинин. – Сейчас придумаем, как вас на время в гостиницу переправить, в мой номер.

– Зачем? – не поняла Лина. – Ты думаешь, он сюда полезет? Откуда он мог узнать, что Тома здесь?

– Береженого бог бережет. Нужно выбраться с другой стороны дома. Отсидитесь в гостинице, а там видно будет.

– Нет. – Лине совершенно не хотелось уходить из собственного дома. – Мне-то уж это совсем ни к чему. Том, а тебе…

– Мне тоже ни к чему, – отмахнулась Тамара. – Что я буду в гостинице-то делать? Здесь останусь.

Тропинин нудно и безрезультатно их уговаривал, пока наконец не сдался.

– Дверь запереть. К окнам не подходить, даже к занавешенным. Телевизор не включать, чтобы слышать любой шум. А теперь звоните Овсянникову.

Он достал из кармана мобильный и продиктовал номер телефона, который записал сразу после разговора с директором, не полагаясь на собственную память. Зря не полагался, номер он запомнил и теперь не к месту порадовался не подведшей его памяти.

Звонить принялась Тамара, радуясь, что не забыла дома с перепугу собственный мобильный. Набирала и набирала заветный номер и каждый раз слышала, что абонент недоступен.

Ночь выдалась лунная и очень тихая. Тропинин, выбравшись из окна с противоположной участку соседки стороны, устроился в саду в высоких кустах с комфортом: и Линин дом хорошо виден, и соседский, и трава под кустами мягкая, как ковер. Сначала он следил за соседкиным домом с таким напряжением, что приходилось тереть пальцами глаза, потом начал отвлекаться, думал о Лине, говорил себе, что ничего путного из его внезапной и глупой влюбленности не выйдет, хотя бы потому, что она замужем, и чувствовал, как тоскливо становится от этой мысли. Потом пугался, что пропустил киллера, не заметил, и принимался вновь напряженно следить. Затем вновь думал о Лине, она казалась ему умной, нежной и беззащитной. Слабой. Впрочем, слабой ее не назовешь, не побоялась прятать подругу почти на глазах у киллера. Он даже не знал, что еще бывают умные и нежные женщины, считал, что все давно перевелись, остались только такие, как его бывшая или вот подруга Тамара, хваткие, самоуверенные и в общем-то очень примитивные особи.

Как приоткрылась дверь, Тропинин не заметил, увидел только неясный силуэт между деревьями в саду соседки. Человек двигался к забору, к тому самому месту, где утром Тропинин обнаружил смятую траву. Потом Павел долго удивлялся, как ему удалось незаметно проследить за человеком, все-таки ни воином, ни охотником он не являлся и до тех пор бесшумно ступать ни разу не пробовал.

Лезть через забор Тропинину не пришлось, он загодя отодрал две доски в заборе и у узкой тропинки оказался почти одновременно с неизвестным. Дождался, когда тот скроется за поворотом забора, и припустил следом. По освещенным улицам человек шел не таясь, несколько раз обернулся, но Тропинин держался в тени деревьев и вовремя реагировал, замирал. В общем-то, следить оказалось не так уж трудно. На стоянке у гостиницы киллер залез в припаркованную здесь «Тойоту», снова вылез, сходил в круглосуточный супермаркет, опять залез в машину и наконец уехал, негромко прошумев мотором.

Тропинин, скрючившийся за какими-то кустами, так и не понял, то ли киллер такой никудышный, то ли он, Паша, такой молодец.

В номер он поднялся, выждав минут двадцать. Еще днем, готовясь к ночной слежке, купил в супермаркете самый дорогой фотоаппарат, тот себя оправдал, киллер на освещенной стоянке получился отчетливо. Тропинин включил ноутбук и как следует рассмотрел кадры на экране компьютера. Изображение оставалось четким даже при очень сильном увеличении.