Агасфер. Вынужденная посадка. Том I - Вячеслав Каликинский

Восточное побережье Сахалина

– Башня, вызывает Джи Два-Один, Дикий Гусь. Прошу разрешения на запуск моторов.

В динамиках тут же коротко затрещало, и раздался голос диспетчера:

– Дикий Гусь Джи Два-Один, запуск разрешаю!

Командир Арчи Лефтер нажал кнопку стартера левого мотора, после его прогрева запустил правый мотор и повернулся ко второму пилоту:

– Не хочешь поупражняться, Винс?

Райан кивнул и отчетливо произнес в микрофон:

– Управление у второго пилота. Башня, прошу разрешения на маневр по рулежной дорожке.

Динамики тут же отозвались:

– Дикий Гусь, следуйте по дорожке один-один до ВПП. Кгм… Кстати, она тут одна, парни.

– Понял, Башня. Значит, не заблудимся! – невозмутимо отозвался второй пилот и махнул рукой механику, стоящему у левого крыла.

Механик привычно выдернул из-под колес «груммана» тормозные стопора, отскочил в сторону и поднял вверх кулаки с оттопыренными большими пальцами. Райан снял ногу с тормозной педали и чуть сдвинул вперед секторы газа. Самолет тут же послушно покатился по бетонным плитам аэродрома.

Лефтер искоса поглядывал на второго пилота, с удовольствием отмечая, что у того нет на лице опаски от управления новой для него машиной. Лейтенант вел «гуся» также и без показного форса и бравады, не забывая проверять рули высоты, обегать глазами показания приборов. Добравшись до взлетной полосы, Райан развернул «грумман» и прижал ногой тормоз.

– Ну, как тебе наш «водоплавающий», Винс? – перед тем, как задать вопрос, Лефтер нажал кнопку, отключающую внешнюю связь.

Тот пожал плечами:

– Слишком маленькие колеса, Арчи! На стыках плит даже зубы позвякивают – но ты, наверное, уже привык. Ну, а прочее… Кабина пилота попросторнее, чем у бомбардировщика, а управление не слишком отличается от других типов самолетов… А еще, Арчи, мне показалось, что штурвал на себя временами вроде заклинивает.

Лефтер покачал штурвал и сомнительно покрутил головой:

– У тебя слишком богатое воображение, Винс. Впрочем, самолет слишком долго простоял в трюме в транспортном состоянии. Может быть, поэтому… Гляди, я качаю штурвал, и не чувствую никакого аномального сопротивления! В конце концов, механики детально смотрели все узлы нашего «гуся»!

Второй пилот тоже покачал штурвал и примирительно поднял вверх ладони:

– О’кей, Арчи, мне могло и показаться!

Как ни странно, оба пилота были правы. Железная банка из-под конфет, засунутая японским мальчишкой в нишу, где проходили тросы тяги рулей высоты, поначалу заклинивала их. Однако тряска на бетонных плитах при движении самолета по рулежной дорожке привела к тому, что банка выскользнула из-под тросов и сделала ход штурвала свободным.

– Тогда взлетаем? – командир вновь нажал кнопку связи с диспетчером. – Башня, Джей Два-Один Дикий Гусь к взлету готов!

– Дикий Гусь, взлет одобрен! Ветер один-шесть-пять, скорость шесть миль в час, облачность шесть тысяч футов. Давайте, парни!

– Принято, Башня! Управление взял командир. Разбег! – И Лефтер двинул вперед секторы газа.

Взревев моторами, «грумман», разгоняясь, помчался по взлетной полосе. Ускорение и тряска самолета снова загнали стальную банку с горючей смесью в узкую щель между тросами тяги и ограничителями. Но пилоты этого пока не заметили…

– Дикий Гусь, через триста миль вы войдете в зону ответственности Башни Ниигаты. А больше сводок погоды не будет. Почаще высовывайте нос в иллюминаторы, парни! Удачи! – не по-уставному попрощался диспетчер аэропорта Ацуги.

– Принято, Башня! Часов через 15–20 рассчитываем вернуться! – Командир выключил громкую связь, освободил одно ухо от наушников и крикнул напарнику:

– Винс, не забывай об обязанностях второго пилота!

– Виноват, командир! – Он обежал глазами приборы. – Давление масла о’кей, скорость семьдесят, семьдесят пять…

– Взлетаем, второй! – Лефтер потянул на себя штурвал и тут же почувствовал, что это потребовало больших, чем обычно, усилий. Он потянул сильнее. – Закрылки на двадцать!

В трех с половиной метрах позади кабины пилотов стальные тросы тяги, натянутые как струны, сделали в металлической банке два желоба и едва не выдавили из нее взрыватель замедленного действия. Самолет-амфибия послушно поднял нос и оторвался от взлетной полосы. Тряска и вибрация сразу прекратились.

– Убрать шасси, второй!

– Принято, командир! – Райан рывком поднял складную колонку червячной передачи, откинул ручку и начал ее вертеть. – Похоже, инженеры Груммана решили немного сэкономить на гидравлике, Арчи!

– Нет, тут все дело в конструкции поплавка под корпусом нашего «гуся», – покачал головой Лефтер. – А ты прав, Винс! С рулями высоты действительно что-то не то! Штурвал словно кто-то держал, а потом неожиданно отпустил – так, что я едва не испугался за целость тросов! Неужели это от той проклятой блевотины?

– Может, есть смысл вернуться, командир?

Лефтер подумал. Самолет привычно набирал высоту, и штурвалу вроде больше ничего не мешало. Чтобы проверить это, командир осторожно увеличил угол подъема, и самолет отреагировал должным образом.

– Ладно, долетим! – решил он. – А когда передадим проклятый ящик на «Канзас», попросим флотских механиков поглядеть – что там и как. Винс, возьми синоптические карты и наложи на них наш маршрут так, чтобы мы не слишком забрались в «огород» к русским! Парни мне говорили, что на юге Сахалина у них зениток больше, чем немцы в свое время понатыкали в Нормандии.

Райан кивнул, разместил сложенную карту на откидном столике, и, вооружившись циркулем и линейкой, принялся за расчеты. Закончив, он передал карту командиру.

– После Хоккайдо меняй курс на один-восемь-ноль. Когда почувствуем тряску, поймем, что циклон по правому борту совсем рядом – и возвращайся на прежний курс. Придется идти по самому краешку, Арчи! Между русскими зенитками и фронтом циклона. Слушай, командир, а может, Башня Ниигаты даст нам коды опознания русских «свой-чужой»? Мы ведь все-таки союзники, черт побери!