И все-таки она красавица - Мишель Бюсси

Море тихо рокотало в нескольких сантиметрах от пляжа. Жюло отодвинулся назад, не отрываясь от экрана. Он открыл другую папку. Уходя из участка, лейтенант задал поиск на слово сова и удивился разнообразию взглядов на эту хищную птицу. Сова приносит удачу. Нет, несчастья. Сова – символ мудрости (со времен греческой мифологии до наших дней), спутница богини Афины. Умная, ясновидящая, проницательная, хитрая. Или наоборот – прислужница демонов, ведьм и колдуний, вестница смерти. Но главное – ночная птица. Днем она ничего не видит и прячется, а с наступлением темноты вылетает на охоту и ловит дичь, которую никто, кроме нее, не видит, не чувствует и не слышит. Сова убивает своих врагов во мраке, ее уханье возвещает спящему семейству об исчезновении одного из них. Очередное совпадение? Аналогия с убийством Валиони очевидна. Даже слишком?

Вдалеке подростки разделись, решив искупаться. Они громко смеялись, мешая Жюло размышлять. «Ну почему, скажите на милость, – раздраженно спрашивал он себя, – девушки и парни пытаются привлечь внимание друг друга свистом, воплями, диким хохотом? Да, при моей любви к тишине вряд ли когда-нибудь получится завести подружку».

В лучшем случае – старую очкастую сову. Полную противоположность Bambi.

Мысленно он не добавил 13, и ник превратился в имя Бэмби, которое по непонятной причине звучало знакомо, как будто он его уже слышал. Недавно. Совсем недавно.

Черт, глупость какая… Лейтенант прогнал эту мысль и закрыл ноутбук, вспомнив слова шефа: «Приклей лицо со снимка, сделанного камерой у отеля, к фантастическому телу этой псевдостудентки, и поймешь, что она могла убедить Валиони отвезти ее хоть на край света…»

Петар зрил в корень.

Странная девушка заворожила не только Франсуа Валиони, но и лейтенанта Жюло Флора.

Хотя она, скорее всего, убийца.

Хуже того – Жюло предчувствовал новые убийства.

Сыщик поднялся, бросил последний взгляд на подростков. Чуть дальше, за маяком и фортом, появилась красная точка – рыбацкая шхуна возвращалась в порт.

16

21:13

Альфа́ следил взглядом за маленькой красной точкой. Приближаясь, она увеличилась в размерах и превратилась в звездочку с семью красными лучами на леере. Через десять минут судно прошло мимо мола и причалило. Рыбак крутил штурвал одной рукой, покуривая длинную самокрутку. Он бросил канат стоящему на пирсе Альфа́.

– Привяжите, уж коли Аллах привел вас сюда.

Альфа́ принял конец, показавшийся ему невероятно тяжелым, и прочел написанное на борту название. «Аракс».

Его-то он и искал.

Хозяин шхуны прислонился к ржавой двери каюты и с наслаждением выпустил дым. Он не торопился начинать разговор. Альфа́ пытался проанализировать немногие детали, освещенные единственным фонарем. На правой руке курильщика была вытатуирована голубка. На носу и рубке – рисунок: корабль на горе. Ноев ковчег?

– Пришли из Армении? – спросил он.

Рыбак одарил его недобрым взглядом и ловко выплюнул окурок, попав точнехонько между палубой и пирсом.

– Некоторые парни за меньшее оскорбление отправлялись на дно Каспийского моря. Я – курд, малыш, разве не видишь?!

Он расстегнул рубашку и продемонстрировал Альфа́ «руку Фатимы»^[46], висевшую на волосатой груди.

– Рожденные у подножия Арарата, все мы – потомки Ноя! Мы уплыли в изгнание, чтобы заново заселить планету, помочь людям плодиться и размножаться. Говорю это, чтобы ты понял, зачем я мотаюсь туда-сюда по морю, будь оно неладно!

Альфа́ слушал монолог рыбака и закреплял концы, демонстрируя мощную мускулатуру. Он распрямился, и его голова оказалась на уровне рубки.

– Я от Саворньяна.

Курд снова закурил, и Альфа́ подумал: «Небось всю дорогу крутил сигареты, до самого берега…»

– Извини, парень, не знаю такого.

– Группа бенинцев. Была у вас на борту два месяца назад. Музыкант, болтливый агроном, человек со шрамом…

Рыбак обвел взглядом пустынный порт, словно опасался чужих любопытных ушей.

– Ладно, ладно, вспомнил я то плавание. Кто навел тебя на мой ковчег?

– Они… и еще несколько друзей.

– И что они тебе наговорили?

– Сказали, вы честный и правильный.

Туше́. Курд выпустил густую струю дыма.

– Так и есть… Если можешь оказать услугу, действуй… Жаль, я слишком поздно родился и не был проводником на войне. Вроде того пастуха, который помогал цыганам и евреям утекать в Швейцарию. Теперь вот компенсирую как могу. – Он стукнул кулаком по ржавой двери рубки, демонстрируя надежность. – На «Араксе» они уж точно в большей безопасности, чем на надувном плоту.

Саворньян назвал цену «круиза» на «Араксе» – от 2000 до 5000 евро. Как в бизнес-классе до Эмиратов. No comment…^[47]

– Согласен, – кивнул Альфа́. – Помогать нашим братьям уехать – долг, а не преступление.

Курд недобро ухмыльнулся:

– Да уж, братья… Согласен, ты чернее меня, но многие твои друзья-приятели без зазрения совести оставили бы соплеменников с территорий южнее Сахары подыхать в пустыне.

Альфа́ снова кивнул – мол, я тоже это знаю.

– У меня есть план. Хочу организовать канал помощи нашим братьям. План простой и надежный. Многие умерли, так и не дождавшись, и…

Моряк перебил Альфа́:

– Знаю я все эти разговоры, не трать слова! «Я помогу добраться до правильного порта». Все проводники это обещают. Мы – перевозчики и ни за кого не отвечаем. Точка. Не герои и не мерзавцы. Просто делаем свое дело.

Он хмыкнул и взял долгую паузу, чтобы собеседник не догадался, как часто он повторяет эту шутку:

– Не уверен, что машиниста поезда на Освенцим предали суду.

Курд был явно не силен в истории.

Он взялся переставлять ящики с рыбой.

– Потому я и хочу встретиться с твоим патроном. С тем, кто отвечает за «погрузку».

Потомок Ноя обкладывал льдом и посыпал солью дораду и сардины.

– Мой план может принести хорошие деньги, намного больше, чем твое корыто. У меня сеть в африканских районах южнее Сахары, я знаю нужных людей и придумал комбинацию, которая никому не приходила в голову.

Альфа́ развернул плечи, закрыв собой единственный фонарь. Курд держался в тени, точно хищник, напуганный затмением.