Океан ненависти - Чингиз Абдуллаев

— И последнее, господа, — закончил комиссар. — Теперь вы всебудете жить на одной вилле. Я попрошу администрацию отеля выделить вамдвухэтажную виллу с четырьмя спальнями, чтобы вы могли там разместиться.Предупреждаю, домик будет оцеплен нарядами полиции, ни один из вас не сможетвыйти без разрешения. Даже если будут протесты вашего консульства, посольстваили президента, я все равно переведу вас на виллу. Вы слишком опасные люди,чтобы оставлять вас на свободе. Если вам так нравится убивать друг друга, тоделайте это у себя на родине, а не на наших курортах.

Дронго перевел и эти слова.

— До свидания, дамы и господа, — закончил комиссар, выходяиз номера. Дронго вышел вслед за ним.

— По-моему, я вам больше не нужен, — сказал он, — со своимивы можете общаться и без меня. Я лучше поговорю с ними.

К ним подошел запыхавшийся помощник комиссара.

— Мы все осмотрели, эфенди, — доложил он, — там сегоднякто-то был. Неизвестный открывал дверь балкона: когда мы ее проверяли, она былазакрыта неплотно. Ничего больше обнаружить не удалось.

Комиссар взглянул на Дронго.

— Вы оказались правы, коллега, — горько сказал он, —поздравляю. Кажется, это наш единственный успех.

— Вы будете говорить с метрдотелем, которого вызывали изСиливри? — спросил помощник.

— Буду, я со всеми буду говорить, — зло ответил комиссар, —что мне еще остается делать на этом курорте. Только болтать со всеми подряд,надеясь хоть таким способом найти убийцу.

И он пошел по коридору в апартаменты, сильно сутулясь,словно сгибаясь под тяжестью обрушившихся на него проблем. Дронго проводил еговзглядом. Комиссару действительно было нелегко.

Когда Фикрет Явуз появился в комнате, один из полицейскихосторожно показал на телефон.

— Звонят из Анкары, сам заместитель министра.

«Уже знают», — обреченно подумал комиссар, подходя ктелефону.

— Ты что, комиссар, — закричал заместитель министра, — бойнюрешил устроить?! Решил, что можно туристов убивать каждый день?! Уже вся Анкаразнает, что второго человека убили за два дня. Ты чем там занимаешься? Совсемразленился? Если не можешь справиться, мы пришлем помощников. Или заменимтакого комиссара, как ты. Для чего ты нужен, если даже на курорте не можешьубийцу найти? Там ведь никого чужого не могло быть. Так чего же ты медлишь?

— Простите… — попытался было объяснить комиссар, нозаместитель министра гневно перебил его:

— И ничего не пытайся мне говорить. Позор на всю Европу.Найди убийцу. Как хочешь, найди. Сутки у тебя есть, не больше. Если за двадцатьчетыре часа не найдешь убийцу, то сам лично позвони ко мне в Анкару и объяви освоей отставке. Ты меня понял, комиссар? Об отставке!

«Пропала пенсия», — подумал комиссар и непослушными губамивыдавил:

— Я все понял, Паша-эфенди, все сделаю.

— Сутки, — напомнил еще раз заместитель министра и бросилтрубку.

— Будьте вы все прокляты, — с ненавистью сказал комиссар.

Дронго вернулся в соседнюю комнату и сел на кровать.

— По-моему, вам надо что-то решать, — предложил он.

— Что решать? — насмешливо спросил Олег Молчанов. — Жребийбросать, кто из нас убийца? Чтобы один остался, а остальные уехали?

— Ну зачем ты так, — возмутилась Инна, — ребята погибли, аты ерничаешь.

— Ребят все равно не вернешь, — отмахнулся Молчанов, — а тыиз себя невинную козочку не строй. Я ведь знаю, как Юра в последние дни к тебеприставал. Ты его все время отшивала.

— Перестань, — строго сказала Юлия, — это некрасиво.

— А с тобой они, значит, поступили очень красиво, — всталМолчанов, — сначала один, а потом второй. Тоже мне, «эстафета семьи Кошелевых».

Юля вдруг громко разрыдалась, и Кира бросилась к ней,укоризненно взглянув на Олега. Тот отвернулся. Нервы у всех были на пределе.

— Нам нужно как-то объяснить этому комиссару, что мы невиноваты, — предложил Рауф, — что мы не убивали братьев. Может, сюдакакой-нибудь киллер приехал из России, которого мафия прислала и который долженбыл убить обоих Кошелевых. Мы же ничего не знаем.

Все смотрели на Дронго.

— Надеюсь, меня не принимают за представителя этой мафии, —усмехнулся тот, — у меня тоже есть алиби. Я с самого утра неотлучно был вместес комиссаром. Что касается киллера, то должен вас огорчить: на курорте почтинет русских туристов. Это пока еще новый курорт, который россияне не успели освоить.Мы специально проверяли. Кроме вас, здесь отдыхают еще две неполные семьи,состоящие из двух мам и их очень молодых детей. Парню лет пятнадцать, и девушкелет семнадцать.

— Они могли нанять киллера из другой страны, — настаивалРауф, — или дать ему другой паспорт.

— Может быть. Но наемные убийцы не имеют привычки убиватьсвоих клиентов их же собственным оружием. Такое не сделает ни один киллер. Наоружие клиента нельзя рассчитывать: а вдруг оно откажет в последний момент илиего вообще у клиента не окажется? Откуда наемному убийце было знать про нож,купленный два дня назад в Стамбуле, или про пистолет, который Юрий привез ссобой? Аргументы были убедительными.

— Все равно, — не сдавался Рауф, — нужно искать по всемукурорту. А этот комиссар решил, что убийца обязательно среди нас. Это же такглупо. Мы все любили Виктора. Каждый по-своему, но любили.

— А по-моему, как раз наоборот, вы все его ненавидели, —возразил Дронго.

— Да! — закричала вдруг Кира. — Да! Я лично его терпеть немогла. Но я его не убивала. Какое имеет значение, как мы к нему относились?!

— Он был сложный человек, — вмешался в разговор Олег, — нони один из нас даже не мог подумать, что здесь случится такое. Тем более сдвумя братьями сразу.

— Вы все лицемеры, — с отвращением сказала Инна. — Еще вчераутром вы говорили гадости про обоих братьев, рассказывали, какие они подонки. Атеперь говорите совсем другое. Если Кошелевы погибли, значит, их покарал Господь.И не нужно нам больше говорить на эту тему.

— Как это не нужно? — возмутилась Света. — А что нам делать?Комиссар обещал запереть нас в какой-то комнате, а ты говоришь — не нужно.

— Он про комнату не говорил, — вмешался Дронго, — просто вцелях вашей безопасности он решил поместить вас всех на охраняемую виллу. Чтобыничего страшного больше не произошло.

— Нам хоть разрешат взять свои вещи или мы будем как узники?— спросила Кира.

— Конечно, разрешат. Комиссар просто хочет…