Брак со стихийным бедствием - Елена Логунова

Вот и теперь я не раздумывала ни секунды. Напрочь позабыв о том, что передо мной совершенно чужой ящик, к содержимому которого я не имею никакого отношения, я достала из сумки палочки-выручалочки и сунула их в щель под металлической дверцей, шепотом приговаривая стишок из Масянькиного репертуара:

– Палка, палка-выручалка, теперь будешь доставалка!

Палки-доставалки сработали как надо, и я успешно выловила из ящика листок почтового извещения на имя Лилианы Михайловны Марусенко. Повертела бумажку в руках, подумала немножко и… сунула ее в карман. Судя по всему, Лилиане Михайловне почтовые отправления в данный момент без надобности, а я еще не наигралась в детектива, мне по-прежнему интересна личность этой белобрысой девицы. Кто она такая, чем занимается, какие бандероли получает и от кого именно?

– Мя-а! – укоризненно сказала мне полосатая киса, переместившаяся с лавочки в темный уголок подъезда.

Я обернулась, мужественно выдержала недовольный взгляд пары круглых желтых глаз и, маскируя свое смущение, сказала:

– Чтоб ты знала, милочка, любопытство погубило кошку! А на профессиональных журналистов это проклятие действует сугубо избирательно! Чур меня! – и с этими словами вышла из подъезда.

Возвращаться на работу раньше времени не следовало, иначе начальство догадается, что мы с Вадиком не снимали избирателей, а занимались своими личными делами, причем порознь. Я посмотрела на часы, прикинула, сколько времени мне нужно скоротать за стенами родной телекомпании, и позвонила Ирке.

– Привет! – обрадовалась мне подруга. – Ты не поверишь, но я как раз думала о тебе!

– И что думала?

– Что ты нипочем не стала бы есть эклеры с селедочным маслом! Я же знаю, ты равнодушна к рыбе.

– И рыба отвечает мне взаимностью, – усмехнулась я. – Ты никак трапезничаешь?

– Имею право, сейчас как раз обеденный перерыв. А ты, судя по всему, голодная и злая? Дуй ко мне, я в суши-кафе на Зеленой. У меня сегодня рыбный день, я ем только деликатесные морепродукты, – похвасталась Ирка. – А тебе закажу рис с овощами. Будешь?

– Буду, – согласилась я. – И очень скоро буду, потому что я тут недалеко, всего в паре кварталов.

Минут через пятнадцать я уже сидела за столиком кафе, без особого интереса ковыряя вилкой рассыпчатую рисовую кашу с вкраплениями непонятных разноцветных кусочков. Эта мешанина неприятно напомнила мне ритуальное блюдо, традиционно подаваемое на поминках. Ирка, видимо, тоже подсознательно уловила сходство, потому что перестала размеренно метать в рот деликатесные морепродукты и с беспокойством спросила:

– Ты что сидишь, как на поминках?

– Сдается мне, глупая девчонка действительно наложила на себя руки, – посетовала я. – Помнишь, я рассказывала тебе про белобрысую девицу, которая вешалась на шею Коляну?

– И что, вешаться у нее до такой степени вошло в привычку, что она полезла в петлю? – недоверчиво прищурилась подруга.

– Скорее утопилась. Сдается мне, это именно она бросилась позавчера со Скалы Ревнивицы!

– Но зачем? Ведь жизнь так прекрасна! – И Ирка кивнула на свою тарелку с морепродуктами, словно она олицетворяла собой ту самую прекрасную жизнь, о которой еще говорят – «полная чаша».

– Кажется, это она пристукнула Балду, – я вспомнила, что Лазарчук вчера назвал Лилиану Марусенко подозреваемой номер один в деле об убийстве, и соединила эту информацию с той, которую я сегодня почерпнула из компьютерной записки.

Лилиана самокритично назвала себя ревнивой дурой и написала, что совершила смертный грех. Это вполне можно было считать завуалированным признанием в убийстве!

– Минуточку… Ты, часом, ничего не путаешь? – Ирка натужно сморщила лоб. – Я помню эту сказку, там все наоборот, Балду никто не пристукнул, это он звезданул в лоб попу!

Я обалдело посмотрела на подругу. Потом ее слова проассоциировались у меня с томиком Пушкина, который жестоко сотрясала Меланья Трофимовна, и я сказала:

– Дорогая, ты не устаешь поражать меня своей эрудицией! Я говорю не про работника Балду из пушкинской сказки, а про нашего покойного соседа сверху, Игоря Набалдашкина по прозвищу Балда! Все сходится на том, что его грохнула белобрысая самоубийца Лилиана Марусенко. Зачем только она это сделала, я никак не пойму?

– Расскажи все толком, – попросила Ирка. – А то у меня в голове все перемешалось, как морепродукты в тарелке!

С этими словами она вернулась к трапезе. Я пересказала чавкающей подружке свой вчерашний телефонный разговор с Лазарчуком и результаты своего сегодняшнего похода на квартиру Лилианы.

– Ну что я тебе скажу, подруга? – философски сказала наевшаяся Ирка. – По статистике, наши российские бабы убивают обычно не чужих мужиков, а своих собственных мужей или бойфрендов. Видно, Лилиана и Балда были любовниками.

– Я знакома с подругой Балды, ее зовут Катя, она то ли воспитательница детского сада, то ли учительница начальных классов! – возразила я.

– Вот! А я о чем говорю? – Ирка нисколько не смутилась. – Лилиана узнала, что у Балды есть и другая подруга, приревновала к воспитательнице и убила неверного возлюбленного! А потом ее совесть замучила, и она сиганула со Скалы Ревнивицы, потому что лучшего места для самоубийства в данном случае и придумать нельзя!

– Так-то оно так, но кое-что в твоей версии меня смущает, – задумчиво молвила я. – Помнишь, я рассказывала тебе, как Лилиана явилась к нам субботним утром?

– И вешалась на шею Коляну! – с удовольствием поддакнула Ирка.

– Вот именно, вешалась, называя его при этом своим милым. Допускаю, что в прихожей после ярко освещенной улицы было темновато и девица элементарно обозналась. Но! – Я воздела указательный палец, призывая подружку к вниманию. – Колян на голову выше Балды! Таких разных мужчин трудно перепутать!

– Может, эта Лилиана кошмарно близорука, – пожала плечами Ирка. – Кроме того, ты сама говорила, что она очень мелкая, стало быть, ей любой мужчина выше среднего роста должен казаться великаном.

– Сомнительно, но допускаю, – кивнула я. – Однако как ты объяснишь бумажку с адресом Балды? Напоминаю: когда Лилиана поняла, что прыгнула не на того парня…

– Буквально – не на того напала! – поддакнула Ирка.

– Она полезла в карман за шпаргалкой и с листа прочитала адрес Набалдашкина! По-моему, если бы Лилиана была его любовницей, она должна была бы знать, где живет ее милый! – закончив это стройное логическое умозаключение, я отсалютовала подружке чашкой и хлебнула зеленого чаю.

– Ах, как ты старомодна! – посетовала Ирка, вынудив меня поперхнуться. – Любовники вовсе не должны были встречаться именно в квартире Балды, у них могло быть какое-то особое гнездышко. Тем более, что в своей квартире, ты говоришь, Балда принимал воспитательницу Катерину. Очень логично получается! Для каждой подружки у него было свое место встречи, которое изменить нельзя.