Жадина платит дважды - Дарья Калинина

– Ну, – замялась Наташа, – трудно сказать. Какой-то он весь неуютный и неухоженный. Нет, ботинки у него были начищены, рубашка с пуговицами, но как-то все без женской руки.

Отметив про себя, что девушка отличается хорошей памятью и наблюдательна, лейтенант решился и спросил:

– А как, по-вашему, этот человек психически здоров?

– Пожалуй, да, – нерешительно пожала плечами Наташа. – Не пьяница, если вы это имеете в виду.

Нет, лейтенант имел в виду совсем иное, но не объяснять же девушке, что ее клиент, по всей видимости, сексуальный маньяк.

– А что с группой туристов? – спросил он. – Вы не помните, откуда они были?

– Из Вологды, конечно, – удивилась девушка. – Автобус такой красный и с надписью – Центральное бюро путешествий «Северный путь». Если вас так заинтересовал этот человек, спросите там, в агентстве. Может быть, они вам помогут. Не так уж у них много пожилых туристов, обычно наши старички по домам сидят или по больницам почки и печень лечат. Так что вы спросите. А хотите, я вам портрет этого старичка набросаю. Говорят, у меня способности.

– Ну давайте, – нерешительно согласился лейтенант.

Наташа проворно вытащила лист оберточной бумаги, огрызок карандаша, и ее рука запорхала над ним. Пока закипал суп, девушка успела набросать портрет интеллигентного и грустного пожилого возраста мужчины в очках и с зачесанными назад длинными волосами.

После разговора с Наташей лейтенант, сжимая в руках драгоценный шедевр, решил немедленно отправиться в Вологду, а там в туристическое агентство. И тут ему снова повезло, выйдя на центральную площадь, он прямо-таки наткнулся на туристический автобус, принадлежащий агентству «Северный путь». Шофер оказался человеком понимающим и разрешил лейтенанту отправиться вместе с ним и экскурсантами в город, доставив до самого порога агентства.

– Вам чего? – недружелюбно уставилась на него ярко накрашенная девица.

При виде милицейского удостоверения Гривцова она помрачнела еще больше. Ее недовольство можно было вполне понять: рабочий день закончился, а тут милиция, и возись с этим типом неизвестно сколько.

– Как фамилия вашего путешественника? – устало спросила она, включая компьютер.

– Мне известны только его приметы и возраст, – сказал лейтенант. – Вот смотрите.

И он протянул портрет. Девица смерила его откровенно издевательским взглядом, явно заподозрив, что приперся специально, чтобы поиздеваться над ней.

– Клиенты сюда не заходят, я вижу только их бумаги, а сами они разговаривают с нашим менеджером. Так что мне портрет без надобности, а менеджер уже дома, – сказала она. – Да и вообще, может быть, этот старичок вообще покупал путевку где-нибудь в другом месте? У нас есть филиалы во многих городах России, в том числе и в Москве.

– Девушка, – взмолился лейтенант. – Вы моя единственная надежда.

– Ладно, какой год рождения у вашего путешественника? – сжалилась девица.

– По виду ему за шестьдесят, – сказал лейтенант, сверившись с портретом. – Значит, мне нужны все ваши клиенты за период май – июнь. Думаю, что возраст нашего деда можно отсчитывать с 1930 года, вряд ли старше.

Девушка бойко пощелкала клавишами и отделила нужные фамилии. Всего набралось порядка двадцати трех человек. Восемь из них оказались жителями Вологды, трое из Петербурга, четверо из Москвы, двое из Новгорода, а остальные из разных уголков России. Один даже был жителем Владивостока.

С некоторым ехидством в прекрасных глазах девушка распечатала на принтере фамилии и адреса клиентов и вручила внушительный список расстроенному лейтенанту. Из агентства он поспешил на ближайшую почту, заказав разговор с Петербургом. Переговорив с начальством, он немного приободрился, поел и решил навестить для начала кого-нибудь из восьми путешественников, живших волей судьбы в самой Вологде.

* * *

Я чувствовала, что начинаю ненавидеть клоуна Иннокентия вместе с его дрессированной обезьяной породы шимпанзе. Обычно я весьма лояльно отношусь к животным и их хозяевам, но эта парочка просто выводила меня из себя. Началось это не сразу, но на второй день непрерывной слежки за клоуном я стала ловить себя на явном недоброжелательстве. Он меня раздражал еще и потому, что не делал ровным счетом ничего подозрительного.

А все идиотская идея Мариши, дескать, если мы с ней вдвоем постоянно будем таскаться по пятам за Кешей, он заподозрит неладное. Значит, надо придумать предлог, который бы позволил находиться рядом с ним все двадцать четыре часа в сутки. Мариша предлагала изобразить внезапно вспыхнувшее чувство. Разумеется, чувство это вспыхнуть должно было в моей груди, так как Андрей из мены от Мариши, даже ради благого дела, не потерпел бы.

А я, мол, девушка свободная, за что и поплатилась.

И вот уже второй день я изображала из себя форменную идиотку, так как, на мой взгляд, только идиотка и могла влюбиться в Иннокентия настолько, чтобы не давать ему прохода. Вдобавок клоун вовсе не был в восторге от моих чувств и всячески пытался от меня избавиться хотя бы на несколько минут.

– Вот и отлично, – удовлетворенно прокомментировала Мариша по телефону очередное оскорбление, которое я скушала от Иннокентия.

Теперь моя подруга не могла приезжать на ярмарку, так как круглые сутки была занята слежкой за режиссером; Андрею пришлось соврать, что Марише срочно нужно уехать в австрийское консульство в Москву.

– Раз Кеше не терпится от тебя избавиться, значит, ему позарез нужно остаться одному, а ты не давай, – сказала Мариша.

– Не знаю, – с сомнением протянула, я. – По-моему, если ему не удастся избавиться от меня по-хорошему, он меня просто изобьет. Во всяком случае к мату он уже прибегал. Сегодня он посоветовал мне «свалить в туман».

Только вместо «свалить» он применил более смачное выражение. Как бы он чего не заподозрил, ведь ни одна девушка не потерпит такого унижения. Да еще эта его обезьяна, она точно что-то заподозрила и постоянно скалит на меня зубы. Сама понимаешь, это не способствует нашему с Кешей сближению.

– А ты будь с ним поласковей, он и оттает, – посоветовала Мариша.

– Поласковей! – взвилась я. – Меня от одного его вида тошнит, а ты – поласковей. И вообще, я не понимаю, зачем мне нужно мучаться и общаться с этим слизняком, если тот симпатичный опер сказал нам под большим секретом, что милиция уже напала на след маньяка и даже имеет его приметы, и дал нам эти самые приметы, чтобы мы поглядывали вокруг. Кешины данные никак под них не подходят. Он еще относительно молод, у него прекрасное зрение, так что очки он не носит, волосы у него хоть и светленькие, но не седые. Ну, хорошо, внешность можно изменить. Но Кеша никуда за последние месяцы с ярмарки надолго не отлучался, а ведь письма опускались черт знает где.

– Критиковать легко, – обиделась Мариша. – А ты попробуй предложи другой план действия, а я с удовольствием послушаю. Думаешь, мой толстяк режиссер так уж счастлив, что все время натыкается на меня? Я, конечно, мотивирую свое присутствие тем, что жажду сниматься в его фильме, но он же не совсем дурак, должен смекнуть, что что-то здесь не так.