Гусары денег не берут - Дарья Калинина

– Но доктор отказался вас принять?

– Да, – задумчиво кивнул Пятипалов. – Я на него даже немного обиделся. Он вел себя так грубо. Велел мне убираться. Заявил, что мои проблемы выеденного яйца не стоят. И что сегодня ему не до меня, своих забот хватает.

– И что он имел в виду?

– Не знаю! Мне было важно разобраться в своей собственной жизни.

– А с ней что?

– Проблема была в моей подруге. Меня уже трясло, когда я ее видел. А выставить никак не мог. Не уходит, зараза, и все тут! Рыдает, посуду бьет, потом в ногах валяется и в любви клянется. Да еще руки на себя наложить грозится? Как тут выставишь?

Подруги лишь устало кивали головами. Они уже давно все поняли. Пятипалова вполне устраивала та жизнь, которую он вел. И его профессия, и его ревнивая подружка, просто ему нравилось жаловаться. А доктор Пешков за определенную плату, разумеется, согласен был выслушивать лживые жалобы избалованного артиста. И не убивал Пятипалов доктора. Зачем ему это было надо? Чтобы снова искать нового психотерапевта?

– Мне завтра ехать на гастроли, а я совсем разбит! – подтвердил мнение подруг сам Пятипалов. – Морально и эмоционально. Что мне теперь делать без доктора? Я погибну! Сопьюсь! Сгину в безвестности! И это с моим-то талантом!

Он так расчувствовался, что подсел к подругам и обнял их за плечи.

– Девчонки! Вы такие чудесные! А оставайтесь сегодня со мной? Я вам еще много чего могу интересного рассказать, показать и…

И Пятипалов замер с открытым ртом на середине фразы. В дверях стояла маленькая пухленькая девушка с густой примесью узбекской крови. Длинные темные волосы у нее растрепались, а раскосые глаза сверлили раскрасневшуюся физиономию Пятипалова с таким бешенством, что кровь стыла в жилах.

– И что это ты им, кобель проклятый, показывать собрался? – свистящим змеиным шепотом поинтересовалась она.

По-русски девушка говорила чисто, но легкий акцент все же слышался.

– Что там тебе показывать? Б…дь ты в штанах!

– Лейла, – строго произнес Пятипалов. – Держи себя в руках! Это же просто гости.

– В два часа ночи! – взвыла Лейла, трагически воздевая руки к небесам. – Так я и знала, стоило мне оставить тебя буквально на полчаса, как ты уже развел тут гарем!

– Лейла, иди к себе в комнату! – велел ей Пятипалов. – Или вообще уматывай отсюда!

– Придурок!

– Истеричка!

– Гад!

– Змея подколодная! Ты ничего не понимаешь!

– Зато я знаю кое-что другое! О чем ты со своим доктором только и говорил!

– Заткнись! Заткнись, или я не знаю, что с тобой сделаю!

– И все равно я знаю, что у тебя парик на башке! Вот что! Ты – лысый! И я всем это расскажу!

Пятипалов смертельно побледнел. Видно, удар Лейлы пришелся ему ниже пояса.

– Дура! – слегка оправившись, дико завопил он. – Кто тебе поверит? Ты же сама больная! Уже три раза в психушке лежала!

– Это ты псих! Думаешь, что всю жизнь людям головы морочить будешь, какой ты молодец! А у самого плешь!

– У тебя вообще башки нет! Крыса!

– Шар… бильярдный!

После обмена любезностями парочка, не сговариваясь, ринулась врукопашную. Первая пощечина была на счету Лейлы. Но зато потом Пятипалов так увлекся, что голова девушки моталась из стороны в сторону как тряпичная. Подругам даже стало жутко, вдруг оторвется? Но Лейла была крепче, чем казалась на первый взгляд. От ее щенячьей пухлости не осталось и следа. Она вся сгруппировалась и рванула на Пятипалова. От массы ее тела он на ногах не устоял и рухнул на пол. Лейла с торжествующим воплем уселась на него сверху и вцепилась ему в голову.

– Дура! Только не волосы! Мне же завтра выступать!

– Ах, так ты его приклеил! – шипела Лейла, азартно деря его за волосы. – Ну, ничего! С кожей оторву!

Кира осторожно тронула за руку онемевшую от такого зрелища Лесю:

– Пошли отсюда! Они теперь до рассвета разбираться будут. Им не до нас.

И подруги, обогнув сцепившуюся на ковре парочку, выскочили из комнаты.

– Уф! – перевела дыхание Кира, когда они очутились на улице. – Ну и дела! Что делать будем? Как уедем? Ни души кругом.

– Ничего, пройдемся по улице. Где-нибудь, да такси поймаем. Не разоримся. Зато теперь мы точно знаем, что для Пятипалова визиты к психотерапевту были как глоток свежего воздуха. С такой-то подружкой!

– Да уж, темпераментная девица.

И в этот момент мимо подруг, словно ядро из пушки, пролетела та самая темпераментная девица. Подруг она не заметила, чему они, признаться, были очень рады. Кто ее знает, вдруг, покончив с Пятипаловым, она возьмется и за них?

– Слушай, а он там жив?

Кира озадаченно покачала головой. И подруги вернулись назад. Дверь в квартиру была открыта. Пятипалов лежал с компрессом на щеке, с обмотанной полотенцем головой и жалобно стонал.

– Уже принесла? – слабым голосом спросил он. – Быстро ты.

Но тут он увидел возникших в дверях подруг, и лицо его вытянулось.

– Уходите скорей! – завопил он, садясь на кровати. – Сейчас Лейла из аптеки вернется!

– А что ты так волнуешься?

– Ты же все равно хотел, чтобы она ушла из твоей жизни, – ехидно добавила Леся. – Вот! Отличный шанс представился. Почему бы тебе им и не воспользоваться?

Но Пятипалов не хотел пользоваться шансами. Он хотел, чтобы в его жизни осталось все, как прежде, но стало лучше. Несбыточная мечта идеалистов, верных пациентов доктора Пешкова.

– Уходите! – умолял он подруг.

– Мы уйдем! – пообещала ему Леся. – Но сначала расскажи нам, что странного ты заметил в кабинете доктора, когда был у него?

– Ничего!

– Врешь!

– Честное слово, ничего! Он был один. Разве что…

– Что?

– Мне показалось…

– Что?

– Может быть, это мои личные фантазии…

– Что там было?

– Не что, а кто! Мне почудилось, что в приемной у доктора была женщина.

– Когда ты пришел?

– Да.

– И ты ее не видел?

– Нет, но она могла быть в маленьком помещении позади кабинета доктора.

Подруги уже слышали про это помещение от Оксаны – секретарши Пешкова. Но сейчас им захотелось узнать об этом местечке побольше.

– Я ничего не знаю, меня доктор туда ни разу не приглашал. Но когда один раз около месяца назад я был у него на приеме, я услышал, как оттуда доносится женский голос. И сам доктор как-то сильно смутился. И сначала ушел в ту маленькую комнатку, а потом вернулся и был сначала взволнован, но потом, видимо, та женщина ушла, потому что хлопнула дверь черного хода, и он успокоился.