Сногсшибательный мачо, или Правило первого свидания - Екатерина Гринева

– И ты сидишь в этой дешевой забегаловке? – изобразил он на своем лице ужас. – Я мог бы сводить тебя в приличный ресторан.

– Нормальное кафе.

Но Волховский ничего не ответил.

Мы сели в машину, и я спросила его:

– И куда мы едем?

– Насколько я знаю, в этом городе есть только один приличный магазин одежды – «Кокетка». Там есть по-настоящему интересные и эксклюзивные вещи. У меня, к сожалению, нет времени вывезти тебя в Москву или Питер, чтобы приобрести наряды от кутюр, но я думаю, что-нибудь мы выберем.

Я чуть не поперхнулась. Только бы Лариска сегодня была выходная. Мне совсем не улыбалось примерять наряды под ее ироничными ухмылками.

– А… в качестве кого я буду на этой вечеринке?

– В качестве моей девушки, – cпокойно сказал Волховский. – Тебя такой расклад устраивает?

Я ничего не сказала и пару раз ловила на себе его внимательные быстрые взгляды. Он словно хотел спросить что-то еще, но так и не решился.

Мы притормозили у магазина «Кокетка», и я вышла, гадая, на месте Лариска или нет.

Мы вошли через тяжелые дубовые двери и оказались в прохладном помещении, тут вовсю работал кондиционер. Магазин был устроен таким образом, что, прежде чем попасть в него, нужно было миновать маленькое помещение, напоминавшее приемную в офисе. Там стоял красный полукруглый диван, журнальный столик с каталогами моделей и за высокой стойкой сидел администратор – темноволосая молодая женщина в розовом брючном костюме. У нее была короткая стрижка и ярко-красные губы.

– Добрый день! – приветствовала она нас. – Меня зовут Ольга Владимировна. Чем могу быть полезна?

– Добрый день! – улыбнулся Волховский. – Я хотел бы купить у вас вечернее платье вот для этой молодой леди. Что-то элегантное и вместе с тем эффектное, броское.

Администраторша оглядела меня с головы до ног.

– Понятно. Сейчас я позову сотрудницу, и она проводит вас к моделям.

Девушка застучала каблучками по полу, и через минуту передо мной стояла Лариска в синей униформе, жилетке и юбке до колен, и таращилась на меня во все глаза.

– Вот этой девушке, – cказала Ольга Владимировна, – нужно подобрать вечернее платье. Посмотри что-нибудь из нашей последней коллекции. Например, синее с золотом. Ты знаешь, что я имею в виду.

Лариска кивнула. Она уже немного пришла в себя и изо всех сил старалась не встречаться со мной глазами. Я ее хорошо понимала: иначе было трудно удержаться от смеха.

В примерочной Лариска, помогая одевать мне платье, прошептала:

– И ты еще говоришь, что он к тебе равнодушен. Кому ты заливаешь, подруга. Я тебе совет дельный даю: не упусти мужика. Уйдет, потом с досады локти будешь кусать.

В ответ я пихнула ее локтем в бок.

– Помолчи, пожалуйста. Здесь, кстати, cлышимость хорошая.

– А то я не знаю. Ладно, молчу.

Перемерив несколько платьев, я остановилась на платье цвета морской волны с золотистым кружевом по верху лифа. Платье было легким и вместе с тем торжественно-нарядным. Когда я появилась в нем перед Виктором Николаевичем, он подошел ко мне и, взяв мою руку, поцеловал кончики пальцев.

– Великолепно. Ты в нем настоящая принцесса!

Я метнула на Лариску быстрый взгляд. Около рта она держала кулак, c трудом сдерживаясь от фырканья. Мне и самой хотелось рассмеяться во все горло, но это было бы по меньшей мере дико и неуместно.

Купленное платье положили в большой фирменный пакет магазина и пожелали «приходить еще».

Администратор старалась не смотреть на меня. Для нее я была удачливой авантюристкой, подцепившей богатого папика.

В машине я бережно положила пакет на заднее сиденье.

– Довольна?

Я подумала, что раз я взялась играть роль благодарной девушки, то играть ее надо до конца, не мучаясь вопросами зачем и почему.

Я кивнула.

– Красивое платье.

– И тебе очень идет. К твоим зеленым раскосым глазам. Кто твои родители?

Я пожала плечами.

– Я не знаю своего отца. – Я уже говорила об этом. – Моя мать рассталась с ним вскоре после моего рождения.

– Почему?

– Она не говорила об этом. По ее словам, этот роман был ошибкой молодости.

– И ты не пыталась узнать, кто он?

– Зачем? Мать молчит, и чего я буду лезть к ней с расспросами? Если она не хочет говорить, то ни за что не скажет. Свою маман я хорошо знаю. Один раз она сообщила, что отец уже давно уехал из наших краев и вообще был здесь как заезжий гастролер.

– Печально.

Я не стала возражать.

– Приехали.

Волховский не стал меня провожать, а просто сказал, что завтра он заедет за мной, а до этого предварительно позвонит.

Дома я еще раз примерила платье, а потом в течение пятнадцати минут слушала сбивчивые Ларискины излияния, что этот «пентюх» в меня втрескался и мне нужно держать его крепче.

Я слушала Лариску в пол-уха. Похоже, даже своей любимой подруге я не могла объяснить, что Волховский не испытывает ко мне никаких чувств. Я для него скорее забавная игрушка, чем девушка, в которую он влюблен.

Оставшееся время я провела в прогулках с Ронькой и за стиркой белья. Моя машина и не думала чиниться, и поэтому приходилось стирать дедовским способом – в тазике, cогнувшись над ванной.

Примерно в половине шестого я начала собираться в «Казанову», боясь опоздать или, наоборот, прийти слишком рано. Я надела единственно приличный костюм, в котором выглядела в меру официально, в меру свободно. Костюм был мне немного мал: жало в подмышках, и юбка была коротковата. Но я надеялась, что на это никто не обратит внимания. Вряд ли я была подходящей мишенью для начинающих пикаперов: у них на уме одни записные красотки, к которым я себя не причисляла.

Автобусы в этот раз меня не подвели, пришли вовремя, и около центра «Казанова» я была без десяти семь.

Кастелаки провел меня в большую комнату, где уже сидел народ, и множество мужских глаз уставились на меня с любопытством.

– Это журналистка из «Вестника города». – Он замолчал, и я поняла, что он уже забыл мое имя.

– Джульетта, – подсказала я.

В аудитории раздались нестройные смешки.

– Хорошее имя, – похвалил Кастелаки. В этот раз он был не в майке, а в рубашке с леопардовым принтом.

– Садитесь вот сюда, – указал он на стул в углу. Я устроилась там и достала диктофон. Теперь я могла как следует осмотреть местных «казанов». В основном это были ребята от двадцати до двадцати пяти лет. Несколько мужчин за сорок сидели в первом ряду, вооружившись блокнотами и ручками. Они внимательно смотрели на Кастелаки, словно он был для них волшебником и магом, обещавшим выписать им пропуск в новую жизнь.