Проклятие Вероники - Яна Розова

Это жизнь. Она такая. Ты не должен идеализировать людей вокруг себя. Но и не надо всех с дерьмом мешать.

А влюбиться – значит забыть об этом.

Вероника, чьи светлые волосы лежали на ее же собственных босоножках, вдруг рассмеялась.

– Что это ты?

– Ты сегодня странный – смотришь в потолок, будто там тебе кино показывают!

– Это плохо?

Она улыбнулась и тронула указательным пальцем кончик моего носа.

– Пойдем к тебе?

И мы пошли ко мне.

У меня еще был виски. Я решил, что мне можно сегодня превысить норму потребления алкоголя. Хотелось мира в душе. Вероника тоже не отказалась от выпивки. Кажется, она относилась к тому уважаемому мною типу женщин, которые умеют пить. Ксю, к примеру, в этом смысле была неисправима. Она всегда просила полусладкое вино, а засыпала сразу после второго бокала. И пила вино залпом. Будто водку.

Я включил музыку, распахнул окна. Дождь за окном снова усилился. Стена воды за окном была ровной, плотной, шумящей. Стоя у окна, я думал о “Харлее”. Как он там, в темноте 114 гаража?..

Вдруг на мои плечи легли теплые руки Вероники. Я ощутил, как ее грудь прижалась к моей спине пониже лопаток. Я немного отклонил голову назад, чтобы ощутить затылком ее пушистые волосы.

Она прошептала мне в седьмой шейный позвонок:

– Джон, если тебе надо что-нибудь рассказать – расскажи. Я всегда чувствую, если что-то происходит. Что у тебя не так?

Мне очень захотелось рассказать Веронике о своих делах. Но, открыв рот, я сразу же его закрыл. Согласно моим правилам – жестким правилам свободного секса – никогда не надо говорить нынешней своей подруге о женщинах, которые были до нее.

– У меня нет никаких проблем, – ответил я, стараясь говорить в тон дождю. – А если бы они были, с тобой бы я про них забыл.

И тут я воспользовался еще одним правилом: спроси у человека то же самое, что он спрашивает. Оно же отлично работает в постели. Сделай для партнерши то, что она для тебя делает.

– А ты, Вероника, ты почему такая грустная сегодня?

Она не была грустной, если честно. Но после моего вопроса ее руки отпустили мои плечи. Я обернулся. В глазах Вероники были слезы.

– Как ты заметил? – спросила она. – Неужели же ты это почувствовал?

– Почему нет? – я обнял ее.

– Ты прав, у меня очень большие проблемы…

И я услышал очень грустную историю.

Катя

Я услышала очень грустную историю.

Мне рассказала ее Жанна, когда я заехала на работу, чтобы немного отвлечься от своих проблем. Мои коллеги были очень деловиты – они зарабатывали деньги. Для меня, в том числе. Испытывая к ним глубокую благодарность, я привезла им пиццу из “Джаза” и пирожные из “Центрального”.

Угостив всех, мы с Жанной заперлись в моем кабинете. Я не хотела видеть коммерческого директора, ответственного редактора, других важных лиц – я хотела поговорить с человеком, который видит всю ситуацию в целом. Жанна была именно таким человеком. Она ощущала всеобщее настроение, могла прогнозировать поведение людей и развитие событий, знала, где слабое звено, а что станет нам опорой в трудный момент.

Жанна начала рассказывать мне новости. В общем и в целом, у нас все было в порядке. Реклама продавалась, тираж мы вытягивали в нужном количестве, полет протекал нормально.

Только нечто странное происходило с нашими заказчиками. После самоубийства Горемыкина, пришло известие о смерти Эльвиры Гайворонской – хозяйки сети магазинов женского белья.

Я хорошо знала Элю – она была очень симпатичным человеком и щедрым рекламодателем. Мы даже немного подружились с ней за последние годы. То есть, довольно часто общались не только по поводу рекламы. Она приезжала в мой кабинет, мы пили кофе с коньяком, курили и трепались за жизнь.

Три года назад у Эли случилась беда. Ее трехлетняя дочка умерла от рака. А ведь до рождения дочери Эля чуть ли не десять лет старалась забеременеть.

Эля была сильной женщиной, она очень надеялась, что со временем найдет в себе силы родить или усыновить ребенка. Иными словами, Гайворонская не отчаивалась.

Знаю, что здорово подкосил Элю развод. Муж у нее был всем на зависть – красивый мужчина, удачливый бизнесмен. Но было в нем кое-что такое, что не позволило этому очень даже порядочному человеку поступить с женой по-человечески. Он, понимаете ли, был верующим и всегда хотел иметь много детей. Однажды он вдруг “понял”, что бог наказывает его жену за ее подвиги юности (ходили слухи, что в плане секса в свои двадцать пять лет Гайворонская была та еще штучка). А отцовский инстинкт укрепил этот бред в голове мужика. Словом, он решил, что теперь женится на чистой девушке и расплодится в свое удовольствие.

Эля впала в состояние близкое к шоку, когда несколько месяцев назад муж собрал ее манатки и выставил их на улицу. Он рассудил так: Эля – бесплодна, она может жить и на съемной квартире, а в их прекрасном родовом гнезде скоро появятся птенцы, так что ему самому квартира нужнее.

И тут Эля оказалась на высоте. Она гордо ушла, купила себе квартирку и объявила всем, что хоть и не набожна, но мужа своего прощает. А тут узнаю, что Эля отравилась. Нашла какое-то лекарство, вроде реланиума, и приняла такую дозу, что уснула навсегда.

Жанна сказала, что от Эли такого не ожидала – ведь теперь ее муж будет всем говорить, что Эля сдалась, она всегда была большой грешницей и самоубийство – закономерный исход для такой, как Эля. А я добавила, что и от Горемыкина никто не ожидал самоубийства. Об Артеме вслух вспоминать мы не стали.

Остальные дела журнала “Дела” были гораздо менее интересны. Я обсудила их с Жанной и поехала домой. Там собрала свои вещи и вернулась в стеклянный дом. Он нравился мне, в нем я чувствовала себя как-то ближе к Артему.

…На следующее утро я решилась позвонить Футболисту. Откладывая разговор с ним, я вела себя как неблагодарная свинюшка. Человек трижды спас меня от смерти – без шуток! – а я даже спасибо не сказала. Как его зовут? Евгений Валерьянович? А принято считать, что у меня отчество сложное.

Наконец, расположившись в кресле возле панорамного окна спальни, набрала его номер. Он ответил только на шестой гудок, а может, даже позже:

– Да!

Голос моего спасителя звучал не слишком дружелюбно. Пришлось сделать вид, будто не замечаю неприятного тона:

– Это Екатерина Шульгина. Я звоню сказать вам спасибо…

– Пожалуйста.

– Я вела себя так… я не знала…

– Хорошо.

Он уже был готов отключить телефон, но я быстро попросила:

– Можно я приглашу вас в ресторан?

– Давайте в другой раз.

– Но вы же хотели что-то узнать о ссоре моего мужа с вашей женой? Хотите, приходите в ресторан вместе с ней.