Душа темнее ночи - Марина Серова

Юноша кивнул и закрыл за нами двери. Надо же, я никогда не слышала, чтобы Узбек с кем-то разговаривал так жестко! Хотя что это я: для гостей Узбек угодливый хозяин ресторана, а для своих подчиненных такой же грозный начальник, как Кипчак для своих…

Повинуясь жесту хозяина, я села на итальянский диван. Узбек поставил напротив простой деревянный стул и уселся на него. Хозяин ресторана сложил ладони вместе и устремил на меня загадочный взгляд жгучих черных глаз. Я невольно поежилась. Мне показалось, что через мое тело пропускают слабый электрический ток. Похоже, Узбек и в самом деле обладает какими-то экстрасенсорными способностями. А я ведь до последнего отказывалась верить. Все мне казалось, что вот-вот Узбек рассмеется и скажет: «Шутка! Кергуду! А здорово мы с Кипчаком тебя разыграли! А ты и поверила, да?»

Но, кажется, все будет серьезно.

– Не надо меня бояться, – мягко проговорил Узбек. – Не надо защищаться. У тебя очень мощная защита, мне через нее не пробиться. Просто пропусти меня.

– Куда? – глупо переспросила я.

– В свое сознание. И дальше. Думай о чем-нибудь хорошем. Про детство думай, про отца.

Я старательно принялась думать про отца. Мои разрозненные воспоминания сообщали мне, что он был военным и наша семья часто переезжала с места на место, пока не осела во Владивостоке. Кажется, Максим Охотников был генералом. Ну, и что мне это даст?

– Сразу предупреждаю: я не стану принимать никаких лекарств! – сквозь сонный туман пробормотала я.

– Не надо лекарства. Зачем лекарства? И так все получится…

Мягкий голос Узбека убаюкивал.

Передо мной явственно возникло лицо отца – мужественное, с усами и сильной линией нижней челюсти. Да, кажется, он курил трубку и, когда я была маленькой, разрешал мне прочищать ее специальным ершиком…

На месте отцовского лица вдруг возникла бородатая бледная физиономия Узбека. Он шевелил губами и что-то говорил.

– Плыви, глубже плыви, – словно издалека доносился до меня его голос. – Злой человек сделал это с тобой, но мы попробуем все исправить. Хороший психотерапевт возился бы полгода-год, да и то без гарантии. А я могу сделать за один раз. Ты мне только доверься…

Я еще успела усмехнуться про себя, отметив, что весь этот восточный подобострастный вздор исчез как по мановению волшебной палочки, как только дошло до дела. А я же знала, что Узбек не так прост, как кажется, и вполне может разговаривать нормально! Да и гипнозом он владел на профессиональном уровне…

А потом я оказалась там, где вообще не ожидала. Я стояла посреди каменистой равнины, и северный ветер гнал над моей головой темные низкие облака. Небо было свинцово-серым, а у горизонта отливало оттенком лососины. Откуда-то я знала, что это предвещает снег.

Я была боса и одета в какие-то шкуры, сшитые жилами животного. Мои длинные и густые темные волосы грели не хуже шкур. Они были такими тяжелыми, что не летели по ветру, как в рекламе шампуня, а спутанным комом лежали на спине и плечах.

В руке у меня была зажата дубинка – вполне удобное оружие с рукоятью, обернутой полосками кожи, залоснившейся от времени и частого употребления.

Мои руки были неожиданно мускулистыми – как будто я полгода не вылезала из спортзала, да еще сидела на анаболиках. И ноги были сильными, причем босые ступни, стоящие на ледяном камне, совершенно не ощущали холода. Я подняла ногу и осмотрела ступню. Кожа на подошвах загрубела и была похожа на рог.

Я огляделась. Вдалеке виднелось стойбище. Дымок поднимался над кострами. Я знала, что там – дом, тепло и безопасность. Но туда еще нужно добраться.

Я несколько раз подпрыгнула на месте, а потом бросилась вперед. Сердце стучало ровно, воздух проходил сквозь сжатые зубы, наполняя энергией. Сильные ноги легко несли мое поджарое тело по каменистой пустоши. На бегу я не забывала сканировать взглядом окрестности.

И все-таки я его проглядела.

Обманчиво неуклюжая, грузная туша вынырнула из-за россыпи больших камней. Темная шкура казалась блестящей, маленькие глазки прятались в складках узкой морды, кожистый нос подергивался, ловя ноздрями воздух. Это был медведь или его ближайший родственник, какой-то древний зверь, похожий на гигантского барсука. Когти этого «барсука» могли вспарывать человеческую плоть так же легко, как лезвие взрезает шелк. До меня донесся запах зверя – едкий, почти невыносимый. Очевидно, мое обоняние было тогда чувствительнее, чем у меня сегодняшней.

Я шагнула в сторону. Медведь переместился, заступив мне дорогу. Не раздумывая долго, я подпрыгнула на месте, пронзительно завизжала и взвилась в воздух. Миг – и я уже стою на камне, высоко над осыпающейся тропой. Медведь вскинул морду, и я ударила дубинкой по его голове. Шерсть смягчила удар, да и череп у зверя был, похоже, из прочной кости. Кровь показалась на морде медведя, и ее запах привел зверя в ярость. Он взмахнул лапой, стараясь меня достать. Я увернулась от жутких когтей. Потом еще раз и еще…

Долго так продолжаться не могло. Рано или поздно я оступлюсь, или медведь меня достанет. Поэтому я снова завопила и швырнула горсть каменной крошки в глаза зверю.

Воспользовавшись его секундным замешательством, я совершила прыжок через голову зверя и оказалась у него за спиной на тропе. По ней я и припустила во всю прыть своих первобытных ног.

Страх гнал меня вперед. Но кроме страха было что-то еще – азарт, ощущение превосходства над тяжелой тушей, что ворочалась позади. Медведь быстро опомнился и пустился в погоню. Он был невероятно вынослив, этот зверь, и мог обманчиво тихо трусить по моему следу сколь угодно долго, не ведая усталости и не нуждаясь в отдыхе. Зато у меня было преимущество в скорости.

Если мне удастся добежать до стойбища, я спасена. Там охотники моего племени, они помогут.

Я бежала ровно, не сбавляя темпа. От скорости зависела моя жизнь. Неожиданно камни поехали под ногой, камень, казавшийся устойчивым, рассыпался в мелкие пластины с острыми краями, и я покатилась по земле с пронзительным воплем.

Резкая боль пронзила мою ногу. Я взглянула и увидела, как нога вывернулась под неестественным углом. Это явно был перелом, потому что конечность начала распухать на глазах, а от дергающей боли на глаза навернулись слезы. Я заорала, чтобы дать выход накопившейся ярости.

Мой преследователь неторопливо трусил в мою сторону. Не дожидаясь, пока он приблизится ко мне, я принялась искать убежище. Сидя на земле, это было трудно, но мне все-таки удалось высмотреть щель между гигантскими камнями. Я стиснула зубы и проворно поползла туда, не обращая внимания на невыносимую боль.

Мне удалось опередить зверя. Я вползла в щель. Оказавшись в укрытии, я перевела дух и слизала кровь с прокушенной губы. Медведь бесновался снаружи – он взревывал, пытался сдвинуть камни или достать меня лапой. Бесполезно: проход был слишком узким, а камни чересчур тяжелыми даже для этой туши.

Я испустила торжествующий вопль, осознав себя в безопасности, и потеряла сознание. Очнулась я нескоро. Судя по холоду, каким тянуло снаружи, и по тому, что свет больше не проникал в мое укрытие, настала ночь. Мои губы потрескались от жажды, нога болела так, что я тихонько зарычала сквозь сжатые зубы. Снаружи немедленно донесся ответный рык медведя. Темная тень моталась туда-сюда возле выхода. Мой преследователь никуда не спешил – он решил дождаться меня.