Башня из красной глины - Михаил Ежов

— Спасибо, что испортили нам плавание! — мрачно усмехнулся Бирюков, глядя на полицейского. Руки у него дрожали.

— Это не я, — тихо произнес Смирнов. — Если вам нечего сказать, то мы вас больше не задерживаем. Если кто-то хочет поговорить с нами отдельно, то милости прошу в нашу каюту. — Он назвал номер.

— Там должен был плыть Александр Викторович, — заметила Золина.

— Именно так, — согласился Смирнов.

Он встал, остальные тоже начали подниматься. В их движениях замечались скованность и нервозность. Бирюков вылетел из кают-компании пулей, Золина и Викулова вышли вместе. Кожин стоял, поджидая Кушекову. Они тоже покинули помещение вдвоем.

Самсонов выходил последним. Он слегка задержался и, когда Смирнов приблизился, злобно спросил:

— Вы нарочно предупредили нас только после того, как теплоход отчалил?

— А что бы это изменило? — Смирнов твердо встретил его взгляд. — Вы сами сказали, что сойти не можете. Кроме того, преступник не отказался бы от своего намерения, даже если бы никто из вас не сел на теплоход. Но так у нас хотя бы есть шанс его остановить.

Самсонов хмыкнул.

— Надеюсь, у вас получится, — скептически произнес он и, развернувшись, пошел прочь.

— Ну, что скажешь? — осведомился Смирнов у Дымина, когда они остались вдвоем.

Опер задумчиво вздохнул:

— Кто-то из них точно замазан по самые уши. Может, и не один.

— Кому-то эти ученые здорово насолили, — предположил Смирнов. — И они это знают. Но предпочитают умереть, чем признаться.

— Что за необходимость быть на семинаре? Если бы меня хотели прикончить, я бы плюнул на все.

— Ну, может, они преданы своему делу.

Дымин фыркнул.

— Настолько?

— В любом случае времени у нас совсем мало. Если убийца не проявится до завтрашней остановки, будет ясно, что он знает о том, что никто из потенциальных жертв не сойдет до самого Сургута.

— И возможностей у него будет гораздо больше, — добавил Дымин.

— Надо глядеть в оба. Надеюсь, у кого-нибудь не выдержат нервы и он все выложит.

— Ты поэтому их запугивал?

— А что нам остается?

— В общем-то ничего, — согласился опер. — Значит, будем ждать?

— Ага.

— Они теперь запрутся в каютах и не станут отпирать даже друг другу! — усмехнулся Дымин.

— Знаешь, все это очень странно.

— Что именно?

— С одной стороны, складывается впечатление, что группа ученых сильно кому-то насолила, и этот человек мстит. Но с другой — убийца явно имел доступ к лаборатории. Наверняка и хлороформ он раздобыл там же, где спирт, только его пропажу заметить труднее, потому что украдено было, наверное, всего несколько миллилитров. Но все, кто работал в НИИ с пятницы по воскресенье, были наняты минимум за полгода до убийства Марухина. Большинство — еще раньше. А я исхожу из того, что поводом для убийств стало письмо Базарова. Но отправлено оно было во вторник. Значит, пришло к адресату в четверг или в пятницу.

— Если по городу, — вставил Дымин.

— Думаю, это очевидно.

Опер кивнул.

— Получается, — продолжал Смирнов, — что тот, кому ученые насолили, — один из сотрудников лаборатории. Но как он мог работать со своими обидчиками и не знать, что они виноваты в его… скажем так, невзгодах?

— Да, — протянул Дымин. — Дилемма!

— То-то и оно.

Полицейские вышли из кают-компании и почти столкнулись со стюардом.

— Вы закончили? — спросил он.

— Да, спасибо.

— Ужин в семь, — доложил стюард, запирая дверь в кают-компанию.

Смирнов и Дымин поднялись на палубу. Пристань уже исчезла из вида, по правому борту виднелся город. Опер достал сигарету и закурил.

— Лейтенант? — Голос был женским и знакомым.

— Старший лейтенант, если вы это мне.

Смирнов обернулся и увидел Кушекову. Рядом с ней стояла девушка лет восемнадцати. У нее были прямые светлые волосы, высокие скулы, хорошо очерченный рот и широко расставленные серые глаза. Они смотрели внимательно, даже пристально, словно их обладательница пыталась проникнуть в мысли того, кто был перед ней.

Смирнову она невольно напомнила Кристину. Так звали его сестру, и мысль о ней болезненным уколом отозвалась в сердце: много лет назад она погибла под гидравлическим прессом. С тех пор Смирнов испытывал галлюцинации: ему казалось, что в приборах таятся демоны. Он понимал, что нездоров, но справиться с болезнью пока не получалось. Дело осложнялось тем, что он не мог официально обратиться к психиатрам без риска потерять работу. Одно время он посещал знакомого специалиста — конфиденциально, но терапия ему не помогла — видения продолжали преследовать его.

Вот и теперь Смирнов стоял на палубе, чувствуя подошвами ног, как где-то внизу, в чреве теплохода, работает огромная машина. И не менее здоровый демон — почему-то полицейский был уверен, что он один, — затаился внутри ее шестерен, коленец и валов. Весь корабль был оболочкой для мерзкого создания, его убежищем от людских глаз. Он жил, питаясь пламенем и жаром двигателя, пожирая человеческие страхи и болезни всех, кто поднимался на его борт. В голову пришло сравнение с библейским Левиафаном, гигантским морским чудищем, глотавшим потерпевших крушение моряков.

— Это Юля, моя дочь, — представила девушку Кушекова.

Смирнов тряхнул головой, прогоняя воспоминания и ассоциации, и встретился взглядом с Юлей. Девушка едва заметно улыбнулась, но глаз не отвела.

— Вы нас защитите? — спросила она негромко. — Мама сказала, вы всех напугали. Это правда, что на корабле серийный убийца?

— Почти наверняка, — не стал врать Смирнов. — Но лично вам, я думаю, ничего не грозит.

— Почему? Какая у него система?

— То есть по каким признакам он выбирает жертву?

Девушка кивнула, светлые волосы рассыпались по загорелым плечам.

— Вот-вот.

— Это не та тема, которую следует обсуждать, — уклончиво ответил Смирнов.

— Почему?

— Считайте, что информация не разглашается в интересах следствия.

— Но я могу быть спокойна?

— Думаю, да.

— Это не похоже на гарантию.

— Гарантия будет, когда мы поймаем убийцу.

— Вы рассчитываете сделать это здесь, на «Фаэтоне»?

— Именно.

— Думаете, получится?

— Постараемся.

— Юля, мне надо поговорить со старшим лейтенантом наедине, — вмешалась Кушекова. — Ты познакомилась, теперь иди.