Черная принцесса - Марина Серова

Ройзмана это не вразумило. Зато я хорошо видела из машины, как на втором этаже приоткрылось окно, и в нем показался Семен Борисович. Он высунулся в окно, посмотрел вниз и в отчаянии спрыгнул. Приземлившись, он присел и хотел было уже разогнуться и побежать, но цепкие руки оперативника Леши ухватили его. Семен Борисович бросил на него перепуганный взгляд, а к ним уже спешил Михаил Малофеев, и я тоже выходила из машины.

– Что же вы так не хотите с нами разговаривать, Семен Борисович? – улыбаясь, обратился к нему Малофеев. – Колесить заставляете, бензин казенный тратить. Сами небось на дорогу потратились здорово, а? Машину опять же свою на стоянку поставили – расходы лишние! Ну ладно, – голос его стал жестче, – пойдемте в машину.

Ройзман обреченно вздохнул и, направляемый оперативниками, пошел к машине.

Еще через сорок минут оперативники вводили понурого Ройзмана в кабинет Кирьянова. Малофеев явно чувствовал себя лучше, поскольку ему удалось реабилитировать себя в глазах начальства. Кирьянов же, если и был доволен, ничем этого не выразил. Он разрешил Малофееву и его напарнику быть свободными. В кабинете остались он сам, я и Ройзман.

– Ну, – меланхолично и как-то безмерно устало начал Киря. – Расскажите нам, за что же вы убили своего бывшего шефа? Что не поделили-то?

– Я не убивал его, не убивал я Виталия Алексеича! – быстро и нервно заговорил Ройзман, яростно жестикулируя. – Я, конечно, скрыл от вас, что знаю о его смерти, но только потому, что не хотел лишних проблем. А больше я ничего не знаю, совсем ничего не знаю! Потому и не хотел говорить, что не знаю ничего!

– Тогда давайте разбираться, – грустно вздохнул Кирьянов, видимо жалеющий в данный момент о том, что преступники не любят с ходу признаваться, и приходится долго и нудно разбираться с ними. – Почему вы были уволены из фирмы «Дом для вас»?

– Я сам уволился, по собственному желанию, – быстро ответил Семен Борисович.

– Ну что нам теперь, очную ставку вам устраивать с Константином Коршуновым? – снисходительно посмотрел на него Кирьянов. – Да и супруга ваша в курсе... Вы хотите, чтобы мы и ее здесь допрашивали?

Ройзман опустил голову и часто-часто заморгал.

– Хорошо, я расскажу, сам расскажу, – заговорил он со вздохом. – Мне просто не хотелось бы, чтобы это получило огласку, вы поймите, я работаю в риелторской фирме, а слухами земля полнится... Мне этого не нужно, совсем не нужно.

– Ладно, хватит трещать! – поморщился Киря. – Говорите по делу.

– Говорю, говорю, – мелко закивал Ройзман. – Дело в том, что там произошла маленькая э-э-э... неприятность. Поймите меня, я очень нуждался в деньгах, просто очень нуждался – у меня тяжело заболела мама, и ей нужны были деньги на лечение. Одним словом, мне пришлось пойти на не совсем красивый шаг – я договорился с двумя клиентами обойтись без нашей фирмы, самим, так сказать, уладить сделку...

– Кинули то есть своих работодателей, – понимающе кивнул Кирьянов.

– Боже мой, ну к чему такие вульгаризмы? – поморщившись, посмотрел на него бегающими глазками Семен Борисович. – Вы поймите мое положение...

– Дальше, – коротко перебил Кирьянов.

– Дальше получилось так, что Константин Александрович и Виталий Алексеевич – я безмерно уважаю этих людей, поверьте! – каким-то образом узнали о случившемся. Увы, они не вошли в мое положение! – вздохнул Ройзман. – И мне пришлось написать заявление по собственному желанию. Но фортуна была ко мне благосклонна, и я вскоре устроился в фирму «Твой дом», очень достойная компания...

– И продолжали свои махинации уже там, – вставила я.

– Простите, о чем это вы? – повернулся ко мне Ройзман, делая невинное лицо.

Я решилась на блеф:

– Не виляйте, уже известно, что вы и на новом месте работы практиковали прежние методы. Вы просто уводили клиентов – их координаты остались у вас после увольнения из «Дома для вас». Вы договаривались с ними за меньшую цену, чем они заплатили бы конторе, и оформляли сделку. С этим, кстати, во многом связан некий спад клиентов в фирме Милентьева и Коршунова. И это легко можно проверить, расспросив ваших клиентов. Они все это подтвердят, потому что ничего в этом случае не теряют – вины никакой за ними нет, а неприятностей с милицией им не захочется.

Ройзман резво вскочил со стула и быстро заговорил:

– Не нужно, не нужно этого делать! Да, я знаю, что виноват, но поймите меня правильно – у меня жена и больная мама! Мне просто нужны были деньги, очень нужны были деньги.

– Ваша мама выглядит куда более здоровым человеком, чем вы, – неприязненно сказала я.

– Но вы просто не знаете...

– Сядьте! – приказал Кирьянов.

Семен Борисович плюхнулся на стул.

– Почему вы сбежали от милиции? Почему отказались разговаривать?

– Ну постарайтесь понять меня, я сейчас все объясню. Это вовсе не потому, что я не уважаю представителей правоохранительных органов – ни в коем случае! Просто во время их визита у меня находился клиент, очень важный клиент, с ним возможна выгодная сделка... И потом, повторяю, мной овладел страх, понимаете? Мне не хотелось, чтобы всплыли мои маленькие грешки, я не могу потерять работу. А я знал, знал за собой вину! Ведь я провинился и в «Доме для вас», и в «Твоем доме». Мне очень не хотелось огласки, поймите...

– Понятно, – кивнул Кирьянов. – Ну а Милентьева-то все же зачем убили?

Семен Борисович хотел было снова вскочить со стула, но под тяжелым взглядом Кирьянова моментально опустился обратно.

– Я его не убивал! – горячо заговорил он. – Подумайте, зачем мне было его убивать? Мы расстались, никаких претензий у нас друг к другу не было... Соня спокойно осталась работать на своем месте, инцидент был исчерпан. Мы и не виделись с тех пор ни разу. И я не знал, на даче он будет или где-то еще. Я даже не знаю, где находится его дача! Это уже потом мне Соня все рассказала!

– Он мог вас пригласить для разговора, – покачав головой, возразил Кирьянов. – Заподозрив, что это вы переманиваете у них клиентов. Пригрозить вам, заставить выплатить что-то...

– Нет, нет, нет! – несколько раз выкрикнул Ройзман, театрально вскидывая руки. – Боже мой, почему вы мне не верите?

– А почему мы должны вам верить? Вы не производите впечатления человека кристальной честности, – усмехнулся Киря.

– Ну чем, чем мне доказать вам, что я невиновен? – изумленно вопрошал Семен Борисович, переводя взгляд с Кирьянова на меня. – Что вы хотите от меня услышать?

– Вы можете сказать нам, где были в ночь убийства Милентьева? – спросила я.

– А когда это было? – быстро уточнил Семен Борисович.

– В ночь на седьмое марта.

– В ночь на седьмое марта... – Ройзман наморщил лоб.