Внеклассное чтение. Том 1 - Борис Акунин

— А Иван-царевич? — немедленно взревновал сын. — Он что, непригож?

— Конечно, пригож.

— И мил, и кожей бел, — закончил Эраст.

— Да. — Николас отложил книжку. При таком интерактивномрежиме дочитать сказку до конца удавалось редко — приходилось выдумывать находу. — Полюбили Иван-царевич и Марья-царевна друг друга, решили пожениться…

— Нельзя, — отрезал Эраст.

— Почему?

— Они брат и сестра.

— С чего ты взял?

— Отчество одинаковое. Иван Царевич и Марья Царевна. Сестрыс братьями не женятся, так не бывает.

Николас подумал и нашелся:

— Это же сказка. В сказках, сам знаешь, всё бывает.

Эраст кивнул, можно было продолжать.

— Но полюбил Марью-царевну злой волшебник Кащей Бессмертный,похитил ее и уволок далеко-далеко, в тридевятое царство, в тридесятое…

Тут перебили оба. Геля заявила:

— Если полюбил, значит, не такой уж он злой.

Сын же подозрительно прищурился:

— Не по-онял. — (Это он из телевизионной рекламы научилсятак говорить, теперь не вытравишь.) — Какой такой Кащей Бессмертный? Которомумы с Иванушкой-дурачком сначала яйцо разбили, а потом иголку сломали? Он же пална землю и издох!

— Ну… — не сразу нашелся Фандорин. — Это потом было.Марью-царевну он раньше украл.

— Значит, и рассказывать нужно было сначала проИван-царевича, а потом уже про Иванушку-дурачка, — проворчал Эраст. — А то такне правильно. Ладно, давай дальше.

Геле на ее замечание про любовь, совершенно справедливое,Николас ничего не ответил, только улыбнулся и погладил по мягким волосам. Онанетерпеливо дернула головой — не до глупостей, мол, продолжай.

— Сел Иван-царевич на доброго коня и отправился на поискиМарьи-царевны. Едет через темные леса, через глубокие моря, через высокие горы,за синие озера. Месяц едет, два, три, и попал в такое место, что ничего тамнет, только ветер воет да вороны каркают. Видит — лежит на дорогебольшой-пребольшой камень, и на нем написано:

«Прямо пойдешь — жизнь потеряешь, налево пойдешь — душупотеряешь, направо пойдешь — коня потеряешь, а назад отсюда дороги нет».

— Может, хватит уже про Иван-царевича? — взбунтовалась Геля.— Теперь нужно про Марью-царевну рассказать. Как она там жила, у КащеяБессмертного, о чем они разговаривали, чем он ее угощал, какие подарки дарил.

— Почему ты думаешь, что он ее угощал и дарил подарки?

— Ведь он же ее полюбил.

— Да, правильно. — Николас почесал нос. — Ну, в общем, жилаона у него не сказать чтобы плохо. Мужчина он был собой видный, еще нестарый,много повидал на своем веку, да и умный. Рассказчик замечательный. Но не моглаМарья-царевна его полюбить, потому что…

— Потому что сердцу не прикажешь, да? — подсказала дочь.

Эраст деликатно покашлял:

— Кхе-кхе.

Это означало: не хватит ли про ерунду? Фандорин двинулфабулу дальше:

— Стоит Иван-царевич перед камнем, выбирает, куда ехать.Жизнь ему терять неохота, душу тем более…

— А как это — душу потерять? — заинтересовалась Геля.

— Это самое страшное, что только может случиться. Потому чтосо стороны совсем незаметно. Вроде человек как человек, а души в нем нет, однавидимость, что человек.

— И много таких? — встревожилась дочка.

— Нет, — успокоил ее Ника. — Очень мало. Да и те не совсемпропащие, потому что, если очень захотеть, душу можно обратно отыскать.

— Мы сказку рассказывать будем? — положил конецсхоластической дискуссии Эраст. — Куда же он поехал?

— Направо, конечно.

Геля спросила дрогнувшим голосом:

— А конь? Он же добрый был, ты сам сказал.

И сын насупился: непорядок.

— А коня он с собой не взял, — придумал Ника. — Около камняоставил, пастись.

— Это правильно, — одобрил практичный Эраст. — Можно его наобратном пути забрать.

Тут по законам жанра требовалось подпустить саспенса, иНиколас заговорил страшным голосом:

— Пошел Иван-царевич направо и забрел в густую-прегустуючащу. Ух, как там было темно! Под ногами что-то шуршало, над головой шелестеличьи-то крылья, а из мрака светились чьи-то глаза.

— Ой, — сказала Геля и натянула одеяло до самых глаз, аЭраст лишь мужественно стиснул зубы.

— Вдруг на тропинку как выскочит Серый Волк! — продолжалнагнетать Николас. — Зубы вот такие, когти вот такие, шерсть дыбом! Как оскалитжелтые, острые клычищи…

Здесь пришлось прерваться, потому что зачирикал двернойзвонок. Кто бы это мог быть, в одиннадцатом часу? Может, Алтын передумала ехатьна свою растленку?

— Сейчас открою и вернусь, — сказал Ника, поднимаясь.

Нет, это была не Алтын.

На лестничной площадке стоял мужчина в спортивной куртке.Лицо бритое, с упрямо выдвинутой челюстью, глаза маленькие, бойкие. Под мышкойнезнакомец держал ложно-кожаную папку на молнии.

— Николай Александрович Фандорин здесь проживает? — спросилон, глядя на долговязого хозяина квартиры снизу вверх.

— Да, это я, — настороженно ответил Николас.

Всякому жителю России известно, что от поздних неожиданныхвизитов добра не жди.

— Так это я, выходит, к вам, — широко улыбнулся мужчина,словно сообщал необычайно радостную весть. — Из МУРа я, из шестнадцатогоотдела. Оперуполномоченный Волков Сергей Николаевич.

Открыл перед носом маленькую книжечку, подержал, но недолго— Фандорин успел лишь прочесть слово «капитан».

— Разрешите войти? Разговорчик есть. Капитан качнулсявперед, и Николас инстинктивно отступил, давая дорогу.

Переступив порог, оперуполномоченный МУРа жизнерадостнообъявил:

— Хреновые ваши дела, гражданин Фандорин. Как говорится,заказывайте белые тапочки.

И оскалил острые, желтые зубы в хищной улыбке.