Черная вдова Клико - Ольга Ветрова

– Да, вы правы, кресту здесь делать нечего, – растерянно сказала она. – Странно все это. Зачем кто-то приволок его и водрузил на могилу? Нужно связаться с охраной. Неужели местные ребятишки так нелепо шутят? Это же осквернение захоронения!

Ну почему нас сегодня окружают одни могилы? – с тоской подумала я. С утра погост, теперь еще это. Хотя, минуточку! Может быть, все связано? Старый крест украли с заброшенного кладбища как раз для того, чтобы принести сюда? Вдруг именно для этого Артем приходил на погост под покровом темноты? Крест, видимо, уже был переломан пополам, поэтому и развалился от моего прикосновения, а по частям он вполне мог поместиться в большой спортивной сумке.

Правда, абсолютно непонятна цель такой акции. Привлечь внимание к захоронению или, наоборот, отвлечь от чего-то другого. Глупая шутка, например спьяну. Или мировоззренческий спор с умершим мыслителем. Вариантов масса… Или у меня просто помешательство на всяких заговорах. Ну что общего у моего соседа и Ясной Поляны? Не удивлюсь, если он никогда здесь и не бывал.

– Очень неприятная история. Нужно срочно сообщить директору, – засуетилась Комарова. – Нужно позвать кого-нибудь убрать это безобразие. Сейчас же сюда экскурсия придет. К нам финны приехали. А тут такое!

Да уж, над Ясной явно становилось пасмурно. Появление призрака княжны, убившей себя из-за несчастной любви. Осквернение могилы. Что дальше?

Полчаса спустя мы приходили в себя в кабинете Татьяны Злотниковой. Загадочный крест убрали окольными путями в полной тайне от финской делегации. Ни милиционеры, дежурившие на входе, ни подсобные рабочие, разгуливающие по всей усадьбе, ничего подозрительного сегодня не заметили. Выяснилось, что с утра ни одна организованная экскурсия до могилы еще не доходила, так что экскурсоводы счастливо избежали сердечного приступа. Только разрозненные туристы бродили по окрестностям. Но они на такую мелочь, как православный крест над могилой вероотступника, внимания, видимо, не обратили. Так что на нескольких фотографиях это безобразие могло запечатлеться и остаться на долгую память.

– Бред какой-то! – Я никак не могла успокоиться. – Просто в голове не укладывается.

– Все это очень странно, – кивнула Татьяна. Мы в подробностях рассказали ей о произошедшем. А заведующая научным отделом еще и добавила красок:

– Любое ЧП неприятно. Но можно было бы еще понять кражу из музея, хулиганство, когда мальчишки стекла побьют. Но это… Абсолютно бессмысленный поступок.

– Татьяна, вспомните, не было ли в последнее время здесь необычных посетителей? – Я повела себя как заправский сыщик. – Может быть, кто-то особенно интересовался могилой?

– Да ею все интересуются! Это место паломничества, – не без гордости отметила экскурсовод. – Знаете, для многих Лев Николаевич – святой. Учитель жизни, мерило нравственности. У толстовства много последователей. Иногда к нам люди пешком из других областей приходят, детей приводят. Из-за рубежа гостей много. Хотя, постойте, был один странный тип. Вступил в перепалку с экскурсоводом, не со мной, с Машей. Кричать начал, что церковники – грешники, мизинца гения не стоят. Что все они зажрались, на джипах разъезжают, бандитам грехи отпускают, что молитвы за деньги – это низость. И все такое. Мол, у них надо кресты отнять, а Толстому поставить. Он ближе к Богу.

– Как выглядел тип? – заинтересовалась я.

– На студента похож, худой, длинноволосый. С экскурсией из Москвы приехал. Я еще подумала, нигилист какой-то. Или, может, наркоман. Но точно не в себе.

– Вдруг существует секта, мечтающая вернуть гения в лоно церкви? – задумалась я.

– Насчет секты не в курсе. Но все это странно. Призрак, крест и прочие неприятности, – вздохнула Татьяна.

– Вы думаете, все дело в рубинах? – спросила Ритка, показав свою осведомленность в ювелирных делах.

И моих, и Злотниковой.

Татьяна напряглась. Видимо, посторонним о таких вещах рассказывать не полагалось. Но Маргарита мне не посторонняя. К тому же у нее свой интерес. Журналистский. Но не ради сенсации, а чтобы понять, как люди ведутся на эти россказни и остаются без своих драгоценностей.

– Каждый сам решает, во что верить, – осторожно ответила Татьяна. – Кому-то таблетки помогают, а другому – молитвы. Но лично мне стало легче только тогда, когда я избавилась от рубина.

– Вы у этого Арциловича хотя бы паспорт спросили? – Ритка не привыкла никому верить на слово.

– Нет, – призналась экскурсовод. – Но то, что он мне рассказал, звучало весьма убедительно. Это я вам как научный сотрудник говорю. А еще он мне писал электронные письма. Хотите, Виктория, я вам покажу распечатки? Заодно и его адрес узнаете, на случай если решите связаться.

– Вряд ли Виктория решит отдать драгоценности неизвестно кому, – высказалась Маргарита.

– Да я от себя тоже ничего подобного не ожидала, – улыбнулась Татьяна. – Но когда отдала, не пожалела ни минуты.

– Мы говорим про проклятие фамильных камней и их владельцев. Но почему же то, чего нет и быть не могло, видят и другие? – У меня пока не стыковалось. – Крест ведь много народу лицезрело.

– Вы так спрашиваете, как будто я та самая прорицательница, которая Арциловичу гадала, – покачала головой бывшая рубиноносительница. – Я могу только своими ощущениями поделиться. Я чувствовала себя так, будто оказалась на грани добра и зла, света и тьмы, удачи и неудач. А зло, тьма и неудача все время стремятся границу перейти. Другой мир как бы прорывается в наш. Через меня прорывается, и я первая вижу эту диверсию, но потом ее и от других не скроешь. Причем даже неважно, надеваешь ты рубины или нет. Главное, ты ими владеешь.

Ритка, конечно, отнеслась к словам Татьяны скептически. А у меня от них мурашки по спине поскакали с препятствиями. Не все поддается логике. Банкир Шлиман нашел Трою, хотя столько археологов искало. Крестьянский сын Есенин не на Марфе из соседнего села женился, а на Софье Андреевне Толстой. Где тут логика? Один день и ночь работает и получает зарплату бюджетника. Второй же, вернее, вторая два раза улыбнулась – и получает мужа и зарплату мужа. Как повезет, как сложится, как звезды повернутся, а может быть, и рубины…

Я взяла у Татьяны распечатку писем Арциловича, и мы с Риткой направились к выходу. Но почти у самых башенок нас догнала Комарова.

– Подождите, – крикнула заведующая. – Вас Софья Волконская хочет видеть.

– Княгиня? – уточнила Ритка.

– Жена князя, – возразила заведующая.

И нам стало ясно, что для нее это не одно и то же.

Надо же, уже почти сто лет как отменили сословия и титулы, а перед потомками рода Толстых-Волконских здесь до сих пор испытывают некий трепет. И супругу князя Волконского, видимо, считают неровней ему.

– Пойдемте, я провожу.

Далеко идти не пришлось. Дом, где теперь жила семья Волконских, стоял неподалеку от въездных ворот и смотрелся в пруд. Современный двухэтажный коттедж со спутниковой антенной на крыше.