Похищение казачка - Фридрих Незнанский

— А что вы там делаете? — сказал опешивший Турецкий.

— Кофе хотите? — сказала женщина. Поскольку вряд ли можно было угощать кофе по телефону, Турецкий предположил, что вопрос обращен к нему. Он кивнул. Женщина сделала движение рукой: мол, идите за мной.

Через минуту она закончила телефонный разговор (договаривалась с кем-то о встрече), и они расположились в ее кабинете — крохотной комнатушке, заваленной газетами и журналами.

Ольга Вязьмикина последние три месяца работала обозревателем в «Волжском умнике», а до того была заместителем главного редактора «Волжских ведомостей», которые почили в бозе. В опечатанное помещение она шастала регулярно — у нее в прежней редакции оставалось много нужных вещей, не говоря об информации в компьютерах, а на нарушенный закон (сорванную пломбу) Вязьмикина чихать хотела. На то и журналистка. Турецкого она приняла за своего информатора — она ждала человека, который должен был привезти ей информацию о развернувшихся подковерных предвыборных играх.

На Вязьмикиной были вельветовые джинсы и белая футболка с большим вопросительным знаком на спине. Она была хороша собой, едва ли старше тридцати, коротко стриженная и рыжеволосая, хотя и крашеная. Была в ней какая-то аритмия, это Турецкий сразу уловил — обычная журналистская нервозность вдруг сменялась приступами невозмутимости и даже апатии.

— Занятная шапочка у вас, — сказала Вязьмики-на. — А что под ней?

— А что должно быть под ней? — удивился Турецкий. — Голова, конечно.

— Это понятно, голова. В ней мысли. И так далее. Но между головой и шапочкой что-нибудь есть?

Не татуировку ли она имеет в виду? Но как она могла о ней догадаться?

— Это не вы Лисичка-сестричка? — вопросом на вопрос ответил Турецкий, вспомнив, что успел услышать о предвыборных интригах.

— Вы явно не из Волжска, — немного невпопад сказала Вязьмикина.

— Почему вы так решили? Волжск — миллионный город, вы что, всех тут знаете?

— Я, может, и не всех, но зато все здесь знают, кто я. По крайней мере, взрослые.

— И таких вопросов не задают?

— И таких вопросов не задают.

— Понятно. За что же вы так не любите мэра, Лисичка-сестричка?

— Такая работа, — веско сказала Вязьмикина. — Оппозиционная пресса.

— А издательский дом, когда вы в нем работали, тоже был в оппозиции?

— Вот возобновите выпуск изданий, тогда и узнаете. — Она с интересом глянула на Турецкого.

— Я никуда не тороплюсь, — сказал он. — Сначала хочу разобраться, кто есть кто в вашем замечательном городе. Потом понять, как добиться прибыли. Тогда уж можно и об остальном говорить.

Вязьмикина молчала. Теперь эмоции ее понять было невозможно.

— У вас есть ко мне еще какие-то вопросы? — не выдержал Александр Борисович.

— Пожалуй да.

— Я весь внимание.

— Как известно, в конце лета Плутон будет официально выведен из состава планет Солнечной системы. Таким образом, планет останется всего восемь. У нас в редакции сегодня возникла дискуссия по этому поводу. А как вы к этому относитесь? — совершенно серьезно спросила Вязьмикина. — Нет ощущения некоторой потери, например? Все-таки мы все выросли со знанием того, что планет ровно девять! И вдруг…

Турецкий обдумал услышанное и ответил таким же серьезным тоном:

— Согласен. Оплакиваю участь Плутона. Мне его будет жизненно не хватать.

Вязьмикина улыбнулась:

— С чего начнем?

— Начнем? — переспросил Турецкий. — Ольга…

— Вячеславовна. Не нужно по отчеству.

— Ольга Вячеславовна, занимайтесь-ка лучше своими делами.

— Ладно, Петр Петрович, тогда я поехала на интервью с Леоновичем.

— С кем? — невольно переспросил Турецкий. Леонович (он уже знал это) был главным конкурентом мэра на предстоящих выборах.

Вязьмикина подмигнула. Турецкий тоже решил ее подначить:

— Если вы так рьяно нападаете на мэра Сереб-ряникова, значит, вы на стороне Леоновича.

— Вот еще! Сразу видно, что вы человек в издательском мире новый. Ничего это не значит.

— Но вы действительно собираетесь на встречу с ним?

— Да нет, пока только договариваюсь.

— А можете договориться, чтобы он со мной поужинал?

— Это проще, чем интервью, — фыркнула Вязь-микина. — особенно когда он узнает, кто вы такой. Жрать старый хрыч любит в компании, тут вы в точку попали.

Вязьмикина оказалась на высоте. Два телефонных звонка помощнику Леоновича, и дело сдвинулось. Леонович передал, что обычно он публичности избегает, но в данном случае сделает исключение. И еще сказал, что издателя этого, как его там, Долгих, что ли, приглашает отужинать с ним в ресторан «Волга-Волга». Вязьмикина объяснила, что это особая честь, потому что в зависимости от статуса собеседника Ле-онович приглашает его в то или иное заведение.

Если верить местной прессе, да и действующей власти, Леонович, был главным криминальным авторитетом, крестным отцом города и т. д. При том что у него не было ни единой судимости, на взгляд Турецкого это выглядело странновато. Но оказалось, Леоновичу принадлежат все игорные заведения города — чрезвычайно прибыльный бизнес, по определению находящийся на грани криминала.

Что ж, в первые же дни засветиться в компании с такой крупной фигурой было очень уместно. Пусть Петра Петровича Долгих сразу идентифицируют соответствующим образом — те, кто за ним наблюдает. А ведь наблюдают, конечно.

— Вы же не сильно обидитесь, если на эту встречу я отправлюсь один? — риторически вопросил Турецкий.

Вязьмикина и бровью не повела.

— Поведайте мне предвыборную диспозицию. Кроме этих двоих есть еще кандидаты?

Вязьмикина кивнула. И добавила:

— Но только они не выйдут во второй тур.

— А какова нынешняя расстановка в городе? Кто из власть имущих кого лоббирует?

— Что вы имеете в виду? Вернее, кого?

— Губернатора и тех, кто руководит силовыми структурами.

— Губернатор Сафонов пока никого не поддерживает — пока. Такое впечатление, что он отмашку из Кремля еще не получил.

Турецкий сначала засомневался, а потом подумал, что это вполне возможно, учитывая, что губернаторы нынче фигуры не выборные, а назначаемые.

— Значит, Сафонов — человек пришлый?

— Какое там. Он тоже мэром Волжска был.

— А нынешний мэр давно в своем кресле сидит?

— Один срок.

— И какие у него отношения с губернатором?

— Отвратительные.

— А у губернатора с Леоновичем?