Большая игра - Александр Горский

— Что, ишак, еще повторим? — ухмыльнулся бородатый боец. За то мгновение, что Макс отступил назад, его противник быстро сбросил пальто прямо в снег и теперь уверенно наступал на Подгорного, демонстрируя хорошую бойцовскую стойку.

Макс выбросил вперед левую руку, обозначил прямой правой, но не стал вкладываться в удар. Противник легко отбил его замах и сам провел пару прямых ударов в лицо. Левой он вскользь задел Максима по скуле, но тот даже не обратил на это никакого внимания, зато в то мгновение, когда к его лицу полетела сжатая в кулак правая, Макс, изогнувшись влево всем корпусом, прыгнул вперед, резко сокращая дистанцию. Удар горца прошел в миллиметрах от лица Подгорного, зато левый крюк Макса, в который он вложил всю силу, попал точно в висок противнику. Тот рухнул как подкошенный и не шевелился.

— Ах ты, шакал! — Удерживавший Марину второй противник отшвырнул ее в сторону так, что она упала на тротуар, и бросился вперед.

Он был немного ниже своего товарища, но значительно шире в плечах. Крепкая шея, а особенно переломанные уши выдавали в нем борца-вольника. Он выставил вперед руки и наступал на Макса, шевеля толстыми короткими пальцами. Подгорный понимал, что если он попадет в захват, то шансов у него не будет никаких. Противник сместился чуть в сторону, и Макс увидел, что Марина по-прежнему лежит неподвижно, при этом поза ее показалась какой-то странной, неестественной. Макс не мог понять, что именно не так, но ощутил в себе нарастающую волну ярости, которая поднялась откуда-то изнутри и вырвалась наружу серией мощных ударов. Макс почувствовал, что попал, противник, схватился за лицо и согнулся, чуть опустившись на одно колено. Макс кинулся вперед, чтобы добить врага, но неожиданно его противник, согнувшись, бросился вперед и куда-то вниз. Макс понял, что теряет равновесие и падает, а еще мгновение спустя он лежал, уткнувшись лицом в снег, и не мог освободиться от захвата, сжимавшего ему шею. Дышать было нечем, и кровь больше не поступала в мозг. Макс понимал, что еще немного — и потеряет сознание, но сделать уже ничего не мог. Из последних сил он попытался пальцами ткнуть себе за голову, куда-то туда, где должны быть глаза душившего его человека. Но не попал. Последнее, что он услышал, был резкий гортанный смех у него за ухом.

Сознание вернулось не сразу. Сначала он услышал только невнятный гул, затем в этом гуле стали различимы голоса людей. Несколько секунд спустя темнота в глазах стала рассеиваться. А еще через несколько мгновений к Подгорному вернулись способность двигаться и память. Максим вспомнил и проигранную им неравную схватку, и лежавшую без движения Марину. Он с трудом сел, потрогал свое горло и закашлялся. Вокруг него было несколько человек — охранники клуба и еще какие-то неизвестные ему люди. Оба бородача бесследно исчезли. Два молодых парня помогли ему подняться на ноги, что-то говорили, но Макс не вслушивался, озираясь по сторонам. Он искал Марину. В нескольких шах от него другая группа людей скучилась вокруг невидимого ему центра внимания. Макс сделал шаг в их сторону, покачнулся, но его поддержали. Стоявшие перед ним люди начали оборачиваться на него и молча уступали ему дорогу. Макс сделал еще несколько тяжелых шагов и увидел Марину. Она все так же лежала неподвижно, неестественно подвернув ногу. Возле нее на коленях сидели две молоденькие девушки, одна из них держала Марину за руку. Макс бросился к жене. Однако, заметив его, девушки успели остановить Подгорного.

— Ее нельзя трогать! Мы не знаем, какие у нее травмы, возможно — позвоночник. Она без сознания.

— Вы врачи? — Макс недоверчиво уставился на молоденьких девушек.

— Мы из меда. Скорая уже едет. Вам трогать ее нельзя, может быть хуже.

Макс обреченно махнул рукой и, обессиленный, опустился на колени рядом с неподвижной женой. Снова пошел снег. Крупные снежинки бесконечным потоком падали на голову Макса, и уже через несколько минут могло показаться, что на холодном снегу сидит абсолютно седой человек.

Вдалеке послышался вой сирены, и через пару минут к толпе подкатила старенькая «скорая». Врач, усталая женщина средних лет, быстро осмотрела Марину, о чем-то коротко переговорила со студентками-медичками и подошла к Максиму.

— Ситуация тяжелая. Ее чем скорее доставят в область, тем лучше, в районе мы ей ничем не поможем.

— Так поехали! — Макс смахнул снег с волос, рука сразу намокла.

— Мы приписаны к району, мы должны везти в нашу больницу. А они вызовут реанимобиль.

Макс с шумом выдохнул воздух, крепко сжал кулаки и, пересилив себя, как можно более спокойно сказал:

— Я — Подгорный. Мой отец — сенатор от области. Едем в Среднегорск, нам навстречу выйдет машина из города. На трассе переложим. Я оплачу все хлопоты. — Макс нервно выхватил портмоне из кармана. Не глядя, достал все деньги и протянул их врачу.

Врач бросила короткий взгляд на зажатую в кулаке пачку купюр, поморщилась.

— Хорошо, мы поедем. Денег слишком много. Я возьму только на бензин и водителю, чтобы не болтал лишнего. Потом, не здесь. Помогите занести носилки.

Максим вместе с охранниками клуба аккуратно переложили бесчувственное тело на носилки и загрузили их в «скорую».

— Вы на машине? — осведомилась врач. — Тогда поезжайте за нами. И сделайте так, чтобы нас встретили как можно скорее. Так будет лучше для всех, особенно для вашей супруги.

Макс кивнул и хотел было уже захлопнуть раздвижную дверь «скорой», но врач придержала его за руку:

— А деньги? — Подгорный протянул ей несколько крупных купюр. — Хорошо, но надеюсь, вы понимаете, что я это не для себя делаю?

— Доктор, надо ехать. Надо ехать! — Макс захлопнул дверь, сплюнул.

Вновь завыла сирена, и старенький микроавтобус потащился по засыпанной снегом улице. Подгорный, к которому уже окончательно вернулись и силы, и способность мыслить, побежал к своему автомобилю. На бегу он достал телефон и нажал вызов отца. Сейчас его помощь была просто необходима. Неожиданно Макс остановился, повернулся к людям, еще стоявшим на тротуаре, и крикнул им:

— Спасибо, ребята, спасибо вам! Я отблагодарю!

Несколько человек что-то крикнули ему в ответ, но Подгорный их уже не слышал. В этот момент в трубке раздался сонный голос Сергея Николаевича. Макс прижал телефон к уху и, отчаянно затараторив, запрыгнул внутрь своего железного коня. Закрутившиеся с бешеной скоростью колеса выбросили назад комья снега, и черный автомобиль помчался нагонять ушедшую вперед «скорую».

Среднегорск, сорок недель до Нового года

Время обеда еще не настало. В зале клуба было немноголюдно. Были заняты всего несколько столов. Макс, только приехавший из больницы, где лежала Марина, в одиночестве задумчиво потягивал расхваленное Мигелем кьянти. Сам Мигель любезничал у барной стойки с хорошенькой блондинкой лет тридцати. Он что-то оживленно рассказывал, постоянно строя забавные гримасы и оживленно жестикулируя. Блондинка не переставая хихикала, время от времени изящным движением поправляя якобы растрепавшуюся прическу.