Предатель памяти - Элизабет Джордж

Он неловко попытался достать из кармана носовой платок, чтобы утереть ей лицо, и только тогда Джил заметила, что его правая рука в гипсе. Потом она увидела и остальное: лангету на правой ноге, видневшуюся из-под разорванной брючины, багровый синяк в пол-лица, стянутую медицинскими нитками рану под правым глазом.

— Что с тобой? — в ужасе прошептала она.

Ричард попросил:

— Давай поедем домой, дорогая. Меня хотят оставить здесь на ночь… но я не хочу, в этом нет нужды… — Он посмотрел ей в глаза: — Джил, ты отвезешь меня домой?

Она сказала: конечно. Неужели он сомневался, что она приедет за ним, сделает все необходимое, будет ухаживать за ним?

Ричард поблагодарил ее с такой искренностью, что она растрогалась. Еще сильнее она растрогалась, когда, собирая его вещи, обнаружила, что он не забыл про покупки, ради которых и очутился на Оксфорд-стрит. Несмотря на шок и травмы, он проследил за тем, чтобы все его пять мятых и грязных пакетов не потерялись.

— Зато теперь у нас есть интерком, — криво усмехнулся Ричард.

Невзирая на протесты молодого врача и еще более молодой медсестры, настоятельно советовавших Ричарду провести под их присмотром еще несколько часов, они покинули отделение и побрели на стоянку. Ричарду приходилось останавливаться каждые три-четыре шага, чтобы передохнуть. Пока они шли, он рассказал Джил о происшествии.

В поисках нужных товаров ему пришлось обойти не один магазин, говорил Ричард. В результате он купил больше вещей, чем собирался, и на забитых народом тротуарах пакеты с покупками ему очень мешали.

— Я не проявлял должной осторожности, — сказал он. — Слишком много было людей вокруг.

Его путь пролегал по Портман-стрит — ему надо было вернуться на Портман-сквер, где он оставил свою «гранаду» на подземной стоянке. На тротуарах яблоку негде было упасть: покупатели спешили сделать нужные покупки до закрытия магазинов на Оксфорд-стрит, офисные служащие возвращались домой, группы студентов сливались и снова разбивались, бездомные искали приют на ночь и тянули руки в надежде получить монетку или две на пропитание.

— Ты же знаешь, в той части города всегда очень оживленно, — продолжал Ричард. — С моей стороны было безумием отправиться туда, но я не хотел опять откладывать приобретение интеркома.

Кто и почему его толкнул, он не понял. Семьдесят четвертый автобус только тронулся с места, отъезжая от остановки, и не успел Ричард сообразить что-либо, как оказался под колесами. Одно колесо переехало…

— Твою руку! — воскликнула Джил. — О, Ричард, какой кошмар!

— Полиция говорит, мне необыкновенно повезло. Все могло закончиться… Ты сама понимаешь чем.

Он в очередной раз остановился отдохнуть. Джил возмущенно сказала:

— До чего равнодушными стали люди! Все время куда-то торопятся. Ходят по улицам с мобильниками, будто приклеенными к уху, и не замечают ничего происходящего вокруг. — Она прикоснулась к синяку на его скуле. — Я отвезу тебя домой, дорогой. И буду за тобой ухаживать как за маленьким, — с нежной улыбкой пообещала она. — Накормлю тебя горячим супчиком и уложу в постельку.

— Сегодня я бы хотел переночевать у себя дома, — сказал Ричард. — Прости, Джил, но спать на твоем диване я не в состоянии.

— Ну конечно, дорогой, — тут же согласилась Джил. — Я отвезу тебя в твою квартиру.

Она перехватила ручки пяти пакетов, которые взяла у Ричарда, когда они покидали больницу. Действительно, тяжелые и неудобные. Неудивительно, что он забыл об осторожности, пока тащил их.

— А как полиция поступила с человеком, который толкнул тебя? — спросила она.

— Они пока не знают, кто это был.

— Не знают… Как так вышло, Ричард?

Он пожал плечами. Но она достаточно хорошо его знала, чтобы понять: он говорит ей не всю правду.

— Ричард? — повторила она настойчиво.

— Кем бы он ни был, этот человек не вышел вперед и не признался. А может, он — или она — даже не понял, что нечаянно толкнул меня. Все произошло очень быстро, и автобус как раз трогался с места… Вокруг суетились люди… — Он поправил пиджак, накинутый на плечо, поскольку рукав не налезал поверх гипса. — Знаешь, я хочу поскорее забыть о случившемся. Джил не могла с этим согласиться.

— Неужели никто ничего не видел?

— Когда за мной приехала «скорая», полицейские уже опрашивали свидетелей.

Он разглядел среди машин на стоянке «хамбер» и, прихрамывая, направился к нему. Джил шла за ним следом, не собираясь оставлять волнующую ее тему.

— Ричард, по-моему, ты не все мне рассказываешь.

Он не ответил, пока они не приблизились к автомобилю.

— Полиция считает, что меня толкнули преднамеренно, Джил. Ты не знаешь, где Гидеон? Его нужно предупредить.

Джил едва соображала, что делала, пока открывала дверь «хамбера», опускала спинку водительского кресла, складывала пакеты на заднее сиденье. Усадив Ричарда, она села за руль рядом с ним и спросила:

— Что значит «преднамеренно»?

Ее взгляд не отрывался от извилистых дорожек, оставленных дождем на лобовом стекле. Она старалась не показывать, как ей страшно.

Он не ответил. Тогда она повернулась к нему:

— Ричард, что значит «толкнули преднамеренно»? Это как-то связано с…

И тут она увидела, что он держит на коленях рамку, которую она обнаружила под сиденьем.

— Где ты ее нашла? — спросил он.

Она рассказала ему и добавила:

— Но я не понимаю… Откуда она взялась? И чья это фотография? Я не знаю эту девочку. И вряд ли она может быть…

Джил замялась, не желая произносить вслух то, что пришло ей на ум.

Ричард сказал за нее:

— Это Соня. Моя дочь.

И сердце Джил внезапно сковало ледяным панцирем. В свете, падавшем от фонаря над входом в больницу, она потянулась к фотографии и повернула ее к себе. На снимке девочка — белокурая, каким был в детстве и ее брат, — прижимала к щеке игрушечную панду. Она смеялась в камеру, весело и беззаботно, как будто в ее жизни не было ни единой проблемы. Она не знала, что это не так, думала Джил, глядя на фотографию.

— Ричард, ты никогда не говорил мне, что Соня… Почему мне никто не сказал?… Ричард, почему ты не сказал мне, что у твоей дочери был синдром Дауна?

Он оторвал взгляд от снимка и ответил ровным голосом:

— Я не говорю о Соне. Я никогда не говорю о Соне. Ты знаешь это.

— Но я должна была знать. Должна. Я имею право знать.

— Иногда ты ведешь себя совсем как Гидеон.

— Да при чем здесь Гидеон? Ричард, почему ты раньше не сказал мне о ней? И что эта фотография делает в моей машине?