Шаг над пропастью - Наталья Александрова

Интересно, кто такая эта женщина, что говорила со мной?

По голосу в трубке я почему-то представила старую деву с жидкими бесцветными волосами. Впрочем, что мне за дело, как она выглядит? Самое главное – она согласна взять меня! Причем она знает мои имя и фамилию – и они ее не отпугнули!

Я открыла глаза.

Не расслабляться! Через два часа у меня собеседование, а я к нему совершенно не готова!

То есть на профессиональные вопросы я отвечу с легкостью, в этом я не сомневалась. Все-таки я специалист высокого уровня. Беспокоил меня мой внешний вид.

Я перерыла коробку, в которой лежали мои немногочисленные пожитки, и нашла зеркало.

То, что я в нем увидела, было не так страшно. Я боялась худшего.

Ну, конечно, волосы растрепаны и потеряли естественный блеск, кожа увяла и побледнела от недосыпа и плохого питания, глаза потухли, но это все можно легко поправить при помощи горячей воды, расчески и косметики…

Ах, ну да – ванной сегодня не воспользуешься, так что горячая вода отменяется. Но все остальное у меня должно быть.

Я зарылась в коробку с головой и нашла там тоник, косметическое молочко, губную помаду и прочие необходимые каждой нормальной женщине вещи.

Волосы кое-как расчесала, подкрасила губы, слегка подрумянила щеки… теперь из зеркала на меня смотрела не ожившая покойница, как двадцать минут назад, а более-менее привлекательная молодая женщина. Ну, немножко усталая и запущенная, но все же в пределах нормы. По крайней мере, на улице на меня не будут жалостливо оглядываться прохожие.

Теперь нужно подобрать одежду.

Я вывалила на пол все содержимое коробки и, о счастье, нашла довольно приличный бельгийский костюмчик – темно-красный пиджачок и такая же юбка. Помню, я купила его на распродаже в Брюсселе… как давно это было! В другой жизни…

Красный цвет мне идет, как большинству брюнеток, и сидел костюмчик просто замечательно, особенно после того, как я надела черные итальянские лодочки на высоком каблуке. К сожалению, у меня не было утюга, но костюм не слишком измялся и на мне кое-как разгладился. Нет, для тех условий, в которых я сейчас находилась, я сделала все, что можно, и даже больше!

Я испытала законную гордость.

Нет, рано еще меня списывать! Поживу еще!

Бросила взгляд на часы – до встречи оставался всего час, только-только доехать!

С бьющимся от волнения сердцем открыла дверь комнаты.

Прежде чем доехать до художественной галереи, мне предстояло выбраться из квартиры, преодолеть коридор, отделяющий мою комнату от входной двери. К несчастью, моя комната – самая последняя по коридору, так что до двери мне предстояло пройти метров двадцать, и эти двадцать метров смело можно назвать дорогой смерти.

У нас в фирме недолгое время работал охранником мужик, который в молодости служил в Афганистане, в так называемом ограниченном контингенте. Так вот, он вообще-то не очень распространялся о своей интернациональной службе, видно, не хотелось ему о ней вспоминать, но как-то к слову сказал, что дорогу от казармы до туалета они называли дорогой смерти, потому что этот путь простреливался афганским снайпером. Так что, отправляясь в сортир, никто не знал, вернется ли он обратно.

Вот и я, выходя из комнаты, не знала, доберусь ли до выхода из квартиры. Все зависело от того, где в данный момент находится Витька и в каком он состоянии.

Я замерла на пороге и прислушалась.

В квартире стояла гулкая, напряженная тишина, как на поле боя перед началом артобстрела.

Ну, с богом!

Я пригнулась и побежала…

Но добежать до двери не успела: прямо передо мной из темноты возник он, ужас нашей квартиры – моральный урод и запойный пьяница Витька.

Я замерла на месте, закусив губу и моля всемогущего Бога о том, чтобы мирно разойтись с соседом, хотя и понимала, что шансы такого благополучного исхода невелики.

Моя молитва не была услышана.

Судя по налитым кровью глазам, по набухшим жилам и мрачному взгляду, урод уже успел надраться и находился сейчас в том состоянии, когда, как бешеный носорог, в каждом движущемся предмете видел врага. А уж я-то была для него буквально как красная тряпка для быка – в приличном костюме, накрашенная и причесанная, да еще и в туфлях на высоком каблуке!

– Ух ты, блин горелый! – проговорил Витька в злобном восторге. – Какая профитролина в нашем гадючнике обитает! Ну, я же ее сейчас отремонтирую! Я же сейчас восстановлю эту… сексуаль… социальную справедливость!

В другое время я не стала бы искушать судьбу. Я кинулась бы стремглав назад, в свою комнату, под защиту железной двери, и пересидела там час, два или сколько понадобится, только бы избежать встречи с соседом. Но сейчас меня ждали на собеседование, которое должно было решить мою судьбу, и мне пришлось рисковать.

– Витенька! – пролепетала я слабым голосом. – Это же я, Дина! Ты же меня знаешь!

– Никого не знаю и знать не хочу! – взревел он, надвигаясь на меня, как грозовая туча на приморский курорт. – Ты не она, а ежели она – так это не меняет твою сучность! Ежели ты – она, значит, ты до сих пор удачно маскировалась! Но я тебя выведу на чистую водку!

Он встал посреди коридора, как вратарь в футбольных воротах, и растопырил руки от стенки до стенки.

– Витя, пропусти! – взмолилась я. – Будь человеком! Мне очень нужно пройти!

– Труд сделал из обезьяны человека, – сообщил он. – А мне, чтобы стать человеком, нужно две поллитры. Или хотя бы три. Ты еще не знаешь Виктора Михрюткина, но ты его узнаешь!

С этими словами он немного отступил вправо и потянулся к чудом уцелевшей полке. Я решила воспользоваться удачным, как мне показалось, моментом и устремилась вперед, надеясь вписаться в промежуток между этим паразитом и левой стеной коридора.

Но это оказалось моей роковой ошибкой.

Именно в тот момент, когда я поравнялась с ним, Витька развернулся и запустил в меня трехлитровой банкой, которую взял с полки. Я уклонилась, и банка с размаху впилилась в стенку. Разумеется, банка разбилась, и на меня вылилось ее содержимое – три литра лечо, консервированной овощной закуски из помидоров, красного перца, лука, чеснока и других ингредиентов, густо заправленных домашним томатным соусом. У Аньки таких консервов полная квартира, ей тетка дарит, она круглый год на даче живет и огород держит.

Лечо растеклось по моему лицу, по волосам, но большая часть оказалась на бельгийском костюме.

Увидев результат своего меткого броска, Витька пришел в восторг, захлопал в ладоши, как курсант на концерте Киркорова, и попытался схватить меня за волосы, чтобы довершить победу.

Я взвыла, вывернулась и поднырнула под его руку, но Витька исхитрился и пнул меня ногой так, что я ракетой отлетела к двери своей комнаты.