За пять минут до ядерной полуночи - Александр Витковский

Виталий постучал в дверь с табличкой 624. Никто не ответил. Постучал сильнее, и дверь произвольно приоткрылась. Он вошел в небольшую прихожую и тут же с ног до головы увидел себя в большом зеркале, которое было напротив дверей. Справа, из ванной, доносился шум льющейся из душа воды.

«Она в ванной и специально не заперла замок, чтобы мне не стоять под дверью, как три тополя на Плющихе», – подумал он и сделал еще несколько шагов.

– Бонжур, мсье. – Высокий, крепкого телосложения мужчина, стоявший на балконе и невидимый до сего момента, вышел ему навстречу.

– Прошу прощения, я, кажется, ошибся дверью. – Виталий на автомате произнес банальную фразу, хотя прекрасно понимал: это был именно 624-й (счастливый – сумма последних двух чисел равнялась первому) номер. Он хотел повернуться, чтобы выйти, но тотчас услышал, как перестала шуметь вода в ванной, и в ту же секунду оттуда вышел еще один улыбчивый здоровяк, преградив ему выход из комнаты в коридор.

– Нет-нет, вы не ошиблись, – в голосе француза звучала категоричная уверенность, не предвещавшая ничего хорошего, – вы пришли именно туда, куда надо.

«Все! Писец!! Попался!!!» – резануло в мозгу.

Сопротивляться, затевать драку или громкий скандал было бессмысленно. Разница в весовых категориях и двойное численное превосходство незнакомцев оставляли Виталию мало шансов на бегство. И все же… попробовать стоит. Тяжелая бутылка шампанского в пакете давала ему некоторые преимущества. Пожалуй, он сможет вырубить стоящего рядом верзилу и выскочить из номера…

Но тут Коржавцев спиной почувствовал, как сзади появился кто-то третий, быстро вошедший в номер из коридора и на замок закрывший за собой дверь.

«Вот тебе и абздец!.. Окончательный и бесповоротный!.. Все пути к отходу отрезаны… Даже закричать, чтобы вызвать обслугу отеля, не получится – эти амбалы просто сотрут меня в пыль, а пыль развеют по ветру… И все же, была ни была… напоследок я устрою вам, ребята, и Березину, и Бронетемкин Поносец…»

– Виталий Васильевич, только давайте без идиотизма, – вновь обратился к нему человек, вышедший с балкона. Кажется, по выражению лица Коржавцева он уловил решительный настрой русского. – Мы не собираемся вас надолго задерживать. Давайте поговорим, обсудим кое-какие вопросы, интересные и вам, и нам, и мирно разойдемся.

«Так, он обратился ко мне по имени и отчеству. Значит, специалист по России и следил за мной не один день. Как же я этого не заметил?» Страха не было, только досада и злость на самого себя и собственное раздолбайство карябали мозг. «Где и когда я успел так лохануться?..»

– Кто вы и что вам от меня нужно? Я не имею чести знать вас.

– А мы изучили вас довольно неплохо. Уверен, и вы понимаете, что мы представляем французские спецслужбы.

– Я гражданин Российской Федерации, и мне нет никакого дела до французских спецслужб. – А про себя Виталий подумал: «Боже, как все примитивно, банально и глупо, будто в плохом кино… Понятно, что вы из спецслужб, а я даже никого не предупредил, где нахожусь». Но, продолжая действовать по заранее отработанной схеме на случай критической ситуации, он твердо заявил: – Я требую выпустить меня, я буду жаловаться на вас в наше посольство.

С этими словами он попытался вытащить свой мобильник из футляра на брючном ремне, но не успел. Находившийся позади здоровяк молниеносно заломил ему руку.

– Успокойтесь, не надо резких движений и, прошу, закончим эти дурацкие игры. К тому же, я уверен, после нашей встречи у вас не будет повода жаловаться в посольство.

Стоявший посреди комнаты француз, видимо старший по должности, подошел к Коржавцеву, достал его мобильный телефон и, глядя на экран, нажал несколько кнопок.

– О, да у вас тут один примечательный номер, – продолжил он. – Вот и появилась общая тема для разговора. Положите пакет на кровать и садитесь за стол. Побеседуем о нашей общей знакомой.

С этими словами он повернул мобильник и поднес его поближе к Виталию, чтобы тот мог видеть экран, на котором высветились цифры телефонного номера Женевьевы.

Повинуясь нажиму в спину и боли во все еще заломленной руке, Коржавцев сделал несколько шагов и опустился на стул. Наконец его рука была свободна. Пакет он поставил рядом на пол, но стоящий сзади качок взял его и положил подальше на кровать.

– Вот, полюбуйтесь. – Француз достал из небольшого портфеля и разложил перед Виталием дюжину цветных фотографий.

Студеная судорога сковала тело, лишь только он взглянул на сочные глянцевые отпечатки. Холодный пот выступил и будто заиндевел на его висках, выбеливая густые черные волосы. На столе небрежно лежали цветные снимки весьма приличного качества, хотя и с несколько размытым изображением по краям, – свидетельство оперативной съемки скрытой камерой со специальной оптикой. Среди продавленных сугробов подушек и простора измятых горячей плотью белоснежных простыней во всей наготе и бесстыдстве эротического экстаза застыл он. Именно он, а не «человек, похожий на Коржавцева». А вместе с ним в сумасбродном буйстве распутной оргии и непристойном похабстве развратных поз разметалось еще одно обнаженное тело. Ее тело…

– Ну, как вам эта фотосессия? – с явной издевкой спросил француз, пристально глядя на собеседника. – Парижские «Бешеные лошадки» вам бы позавидовали. Кстати, у нас есть и видео ваших сексуальных развлечений. Поверьте, оно впечатляет еще больше…

«Боже мой… все, кранты! – Страшное потрясение ломом раздробило его окоченевшее сознание – в крошку, вдребезги, в труху, в пыль. – Нет, это не просто залет… и даже не фиаско. Это полный шиздец! Впору молитву о спасении души читать…»

Коржавцев не мог побороть внутреннюю дрожь в теле и закрыл глаза.

– Но все это могло бы остаться нашей с вами тайной, если бы вы согласились выполнить некоторые наши просьбы сугубо конфиденциального характера, – слова француза отбойным молотком долбили мозг.

Незнакомец перешел на деловой тон. Собственно, ради этого момента спецгруппа уже несколько месяцев пристально изучала Коржавцева, установив за ним плотное оперативно-техническое и агентурное наблюдение.

Словно предвосхищая немой вопрос своего русского визави, француз назидательно продолжал.

– Вы, конечно, можете отказаться от нашего предложения, но в таком случае весь этот фото– и видеокомпромат попадет на стол вашему руководству. И тогда – прощай Париж… Извините, но, а la guerre comme a la guerre – на войне, как на войне… – Незнакомец в упор уставился на русского, пытаясь уловить и понять его реакцию. – Нет, вас, конечно, не расстреляют, в России мораторий на смертную казнь. И даже в Сибирь не сошлют – не сталинские времена. Но выгонят с работы, сделают невыездным, от вас отвернутся друзья, вы станете всеми презираемым изгоем и, в конце концов, или сопьетесь, или покончите жизнь самоубийством. Ни жена, с которой у вас прескверные отношения, ни маленький ребенок вас не спасут.

Ультимативный тон и жесткие фразы лягушатника методично кромсали замороженное сознание Виталия, который и так понимал всю безысходность своего положения. «Но зачем я нужен французским спецслужбам? Какую информацию они хотят от меня получить?» Теперь он ни на минуту не сомневался, что уже давно попал в поле зрения своих бывших противников по секретному ремеслу.