Ночи с Камелией - Лариса Соболева

Стешке нравилось это дело, особенно когда гость вызывал симпатию, но влюбиться ни в одного она себе не позволяла. Находились дуры в их заведении – завели любовь с гостем, а потом оплачивали долги любовников, да еще побои терпели, как Христя. Нет, Стешка рвалась в Камелии, да только никак не могла понять, в чем секрет успеха.

– А хошь, твому студенту харю набью? – предложила Стешка, ведь Христя за себя постоять не могла.

– Нет, что ты! – испугалась та. – Тогда он не придет.

– Ну и пущай не ходит. Доколе терпеть-то будешь? Зачем деньги ему отдаешь?

– Он голодает, – защищала Христя студента.

– Не подохнет. Шел бы работать, руки завсегда нужны.

– Он работает. Умом-с.

– Умом? Гляди-ка! Чтой-то не вижу я ума-то. Ну, как хошь. Тады не реви.

Стешка отхлебнула из бутылки водки и призадумалась: Камелия покоя не давала. Кто она такая, что вздумала поперек дороги встать?

Она прибыла в город из деревни за лучшей долей, ее подцепила сводня и определила в дом терпимости. Стешка хороша собой – с телом, молода, лицом пригожая, с характером смелым, оттого и нравилась гостям. Мадам души в ней не чаяла, но, когда Стешка проявляла строптивость, угощала пощечинами. Попала она в среднего разряда бордель, где в основном девушки шли за рубль-два. Были ниже заведения, там за полтинник и меньше трудились, но были и выше. Вот куда мечтала попасть Стешка, но там образованные мещанки, с манерами и пониманием, а у Стешки ни того ни другого не имелось. Она не тяготилась своим ремеслом, хотя «гостям» на вопрос: «Как ты дошла до жизни такой?» – рассказывала сочиненную слезливую историю: «Полюбила я барского сына, сбежала с ним в город, а он обманул и бросил». На жалость давила, иногда это помогало, гости дополнительно давали по полтиннику, который она утаивала от мадам. Подобные сказки имелись в запасе у каждой проститутки, пересказывались по десять раз за ночь, надоели хуже горькой редьки.

– Ну, погоди, – сказала вслух, глядя на дырку в ковре, Стешка. – Попадись мне тока, Камелия, я тебе волосья-то повыдеру, век помнить будешь.

– Лоло! – сладко позвала ее мадам Иветта. – Тебя спрашивают.

Мигом Стешка переменилась, лицо ее засияло улыбкой, глаза засверкали игривым лукавством, голос стал нежно-воркующим:

– Мое вам почтение… котик.

Раз в неделю графиня Шембек устраивала вечера. Известная либералка, она собирала в своем салоне поэтов и художников – зачастую людей вульгарных и грубых, чем подчеркивала исключительную снисходительность к представителям низших сословий. У Шембек слушали стихи и музыку, смотрели картины, потом обсуждали, очень модной темой была забота о народе, но последняя новость оказалась слишком необычной, чтобы пропустить ее.

Марго приехала с большим опозданием, пожилая дама как раз закончила мысль:

– …Никто не может дать объяснения, зачем он пришел в тот дом.

– О чем идет речь? – будто не догадавшись, тихо спросила Марго у графини Шембек.

– О Долгополове, – шепнула Амалия Августовна. – Присаживайтесь, Маргарита Аристарховна, нынче у нас невесело, так ведь и событие ужасное.

В это время говорила молодая женщина, недавно вышедшая замуж, оттого старательно игравшая в великосветскую львицу, обремененную опытом:

– А я слышала, будто Долгополов снял квартиру, где его нашли.

– Помилуйте, – расширила глаза пожилая дама, – у него дом есть! Зачем же ему снимать квартиру да еще в квартале мещан?

– Для встреч с женщиной. – Несмотря на молодость, она оказалась догадливой. – Для тайных встреч, сударыня.

– И кто ж согласится прийти в эдакую квартиру? – А пожилую даму отличала редкая дремучесть. – Там, поди, бедно да грязно.

Марго не решалась напрямую рассматривать Вики – неприлично, тем не менее она не упускала ее из виду.

Галицкая не принимала участия в обсуждении, заметно скучала, однако прислушивалась к тому, что говорилось, значит, скука была напускной. Стоявший за креслами дам со скрещенными на груди руками поэт, стихи которого издавали в губернских газетах, молвил свое слово:

– Для влюбленной женщины не существует границ, она пойдет за любимым хоть на берег реки, хоть в пещеру…

– Голубчик, – повернулась к нему пожилая дама, – ну что вы такое говорите? Пещера хороша для стихов, а благородной даме прийти на свидание в бедный квартал… это дурно.

– Простите, но кто же говорил, что к нему приходила непременно благородная дама? – вступил в диалог художник с помятым лицом. – Это могла быть любая женщина…

– Любая не годится, – категорично заявила пожилая дама. – Долгополов – столбовой дворянин, он не мог увлечься… любой! Это безнравственно.

По залу пролетел легкий смешок, обидевший наивную даму.

– Должно быть, вы плохо знаете мужчин, – сказала юная новобрачная.

– А вы-то откуда их знаете? – нашлась пожилая, заставив покраснеть собеседницу.

– Господа! – почувствовав, что диалог готов выйти за рамки светского, графиня Шембек встала. – Мы все равно не узнаем, что за дама приходила или должна была прийти к Долгополову. К чему ж гадать?

– А мне страсть как хочется знать, – призналась пожилая дама. – И кто убил Долгополова, тоже знать хочется.

– Соперник, – сказал поэт.

– Да где вы нынче соперников найдете, способных убить из-за женщины? – удивилась все та же дама. – В наше время по столь ничтожному поводу не убивают.

– Не согласен с вами, сударыня, – сказал Неверов.

Он отсутствовал больше года, путешествовал, вернулся в конце лета. Собственно, Неверов уехал из-за скандала, связанного с одной особой. Муж особы дрался с ним на дуэли, был ранен, а после выздоровления увез жену. По мнению Марго, Орест Неверов – повеса и лентяй, хотя при его состоянии это неудивительно. Отличала его от подобных повес независимость в суждениях и поведении, он неглуп, ни на кого не походил, держался надменно и производил впечатление всезнайки, потому что у него всегда был готов свой собственный ответ. За женщинами Неверов волочился, будто покровительствовал им, что помогало добиваться успехов, ведь женщины всегда тянутся к силе в любом ее проявлении. Делал он попытки соблазнить и Марго, но он никогда не вписывался в рамки ее идеала. Неверов неторопливо вышел на середину зала, чтобы его видели все, при этом тон Ореста был пронизан несерьезностью:

– Да простят меня дамы, речь пойдет об особе легкого поведения. В нашем городе объявилась такая дама, и весьма таинственная, о ней ничего не известно, кроме того, что выходит она глубокой ночью на улицу в поисках мужчин. И пользуется признанием. У господ тоже.

– Да что ж может привлекать в уличной девке? – была шокирована новостью пожилая дама.

– Тайна, сударыня, тайна, – слегка улыбнулся Неверов. – Как вы изволили выразиться, «уличная девка» недурна собой, хотя ее лица никто не видел, она предпочитает мрак. Умеет обольщать и любить непринужденно, ведет себя так, что вызывает уважение. Да и не с каждым она идет, заметьте, может предпочесть не кошелек, а простого извозчика, и наоборот. Не ее выбирают, а она, и это составляет дополнительную загадку.