Бородатая женщина желает познакомиться - Наталья Александрова

От старухи нужно было отделаться, причем отделаться по возможности вежливо.

– Мадам! – проговорил антиквар. – К сожалению, мы сейчас не можем позволить себе дорогостоящие покупки!

Он тяжело вздохнул и добавил:

– Сами знаете, сейчас тяжелые времена, особенно в антикварном бизнесе, и хотя я всей душой хотел бы помочь вам, но поверьте, не имею такой возможности…

– Разве я просила вас о помощи? – протянула дама, достав из рукава своего жакета кружевной платочек, как шулер достает пятого туза, и шумно высморкавшись в него. – Я не нуждаюсь ни в чьей помощи! Я только предлагаю вам взглянуть на эту вещь. Уверена – увидев ее, вы не сможете устоять…

– Думаю, когда-то вы работали страховым агентом! – усмехнулся антиквар. – Вы умеете говорить очень убедительно! Ну ладно, покажите свою семейную реликвию…

Дама расстегнула замок своей сумки. Сумка была такая же старая и нелепая, как хозяйка, бесформенная, вытертая до блеска и утратившая первоначальный цвет. Порывшись в сумке, дама вытащила оттуда маленький бархатный футляр, в каких обычно хранят драгоценности, и протянула его антиквару. Тот с профессиональной осторожностью открыл футляр и удивленно уставился на его содержимое. Это была красная эмалевая звездочка с кудрявым детским личиком в середине – такая, какую в советские времена носили на школьной форме октябрята. Сам антиквар тоже много лет назад носил такую на лацкане форменной курточки.

– Что это? – проговорил антиквар, поднимая на сумасшедшую старуху глубоко посаженные тускло-серые глаза. – Это что, и есть ваша «ценная вещь»?

– А что, вам не нравится? – переспросила та насмешливо. – Это очень, очень редкая вещь! Вы не представляете, какой человек в детстве носил эту звездочку!

Голос старухи больше не был гнусавым и простуженным, да и сама она неуловимо изменилась. Глаза ее блестели, движения стали уверенными и ловкими, как будто она внезапно помолодела лет на тридцать. А в руке странная особа держала старинную золотую заколку с длинным, удивительно острым наконечником.

Хозяин магазинчика хотел что-то сказать, хотел остановить посетительницу, но странная женщина молниеносным движением выбросила вперед руку и вонзила острие заколки чуть ниже левой ключицы антиквара. Он широко открыл рот, чтобы закричать или вдохнуть, но воздух в магазине как будто кончился, и страшная боль пронзила все его тело. На несчастного антиквара навалилась невыносимая, гнетущая тяжесть, как будто его заживо придавили могильной плитой. Ноги его подогнулись, в глазах потемнело, и антиквар мертвым упал на замызганный пол магазина. Последней мыслью, промелькнувшей в его умирающем мозгу, было – уволить уборщицу, которая наплевательски относится к своим обязанностям…

Странная посетительница оглянулась на дверь, двумя быстрыми шагами обогнула прилавок и наклонилась над мертвым антикваром. Первым делом она двумя пальцами прикоснулась к его шее. Убедившись, что он мертв, она достала из своей бездонной сумки что-то вроде небольшого складного ножа и выщелкнула из перламутровой ручки странное квадратное лезвие. Затем подняла безвольно обвисшую руку трупа, и остро отточенным квадратным лезвием, как маленькой гильотинкой, отхватила первую фалангу мизинца.

Быстро, но без суеты она спрятала страшный трофей в бархатную коробочку – ту самую, в которой прежде лежала красная октябрятская звездочка. Саму звездочку она аккуратно приколола на лацкан антиквара, как будто посмертно приняла его в октябрята. Спрятав коробочку с трофеем и нож в сумку, снова обошла прилавок и неторопливо покинула антикварный магазин.

На улице она снова превратилась в немощную старуху. Подслеповато оглядываясь по сторонам, проковыляла до ближайшей автобусной остановки, проехала несколько остановок и вышла возле сквера. Усевшись на свободной скамье, огляделась по сторонам и достала из своей удивительной сумки сложенный вдвое листок бумаги и тоненький остро заточенный карандашик. Развернув листок, она внимательно пробежала глазами столбик фамилий и адресов и аккуратно зачеркнула карандашом еще одну строчку.

Наутро после скандала Петюня показал мне свежую рекламную газету.

– Ты хотела искать работу? Вот, пожалуйста…

Везде требовались, как обычно, секретари и водители класса «А», но одно объявление привлекло мое внимание.

«Требуется няня на две недели для собаки двух лет с проживанием. Оплата достойная, предоставляется калорийное питание и спецодежда».

– Ну и пишут! – фыркнула я. – Няня для собаки! Наверно, опечатка. Эти в газете тоже обнаглели – деньги берут, а все путают.

Больше не было ничего перспективного. Это путаное объявление тоже мне не подходит. Няня для ребенка двух лет! И почему только на две недели?

Однако меня привлекло слово «проживание». После того что я устроила, Петюня не простит. Он будет ныть, вздыхать, есть, наконец, пока не лопнет! Нет, нужно хотя бы на время покинуть его квартиру. В конце концов, человек имеет право на личную жизнь! И пускай за ним убирают Люсеньки или Жанночки, мне без разницы. Ребенок двух лет – это все-таки не слоненок. Хотя, кажется, слоны очень спокойные животные… Одним словом, с ребенком я справлюсь, тем более что всего две недели, а там, может, еще что-нибудь подвернется.

Я накормила Петюню калорийным завтраком и выгнала из дому, потом наскоро разгребла на кухне завалы посуды и набрала номер, указанный в объявлении.

– Слушаю, – отозвался настороженный женский голос.

– Я по поводу объявления… – проговорила я неуверенно. – Насчет собаки с квартирой… то есть квартиры с собакой… Там, наверно, все перепутали. Вам действительно нужна няня?

– А, да-да, – женщина оживилась. – Вы можете подъехать к метро «Василеостровская»?

– Конечно, – немедленно согласилась я. – Буду там через полчаса…

От меня не убудет, если прокачусь до метро, на месте все выясню.

Мне хотелось добавить, как Винни-Пух, что до пятницы я совершенно свободна, но я воздержалась: неизвестно, как у этой женщины с чувством юмора. Вместо этого я спросила, как мне ее узнать.

– Лучше вы скажите, как вас узнать. Я сама к вам подойду…

Я невольно взглянула в зеркало, что висело у Петюни в прихожей. Вид не порадовал. Раньше с внешностью все было в порядке – не ослепительная красавица, но все при мне – никаких особенных недостатков. И если поработать как следует над лицом и подобрать подходящую одежду – имею все шансы заинтересовать приличного мужчину. Но то было раньше, когда я считала свою жизнь полностью удавшейся, а замужество свое – совершенно счастливым.

Несомненно, все последние события отрицательно сказались на внешности. Теперь волосы какие-то тусклые, взгляд затравленный, под глазами тени и – боже мой! – новая морщинка на переносице! Бабушка с самого детства твердила, чтобы я не морщила лоб. И вот, пожалуйста!

От грустных мыслей меня отвлекло нетерпеливое покашливание в трубке.

Я кратко себя описала – среднего роста неяркая шатенка в джинсах и светлой хлопчатобумажной курточке – и помчалась на Василеостровскую.