Близнецы. Тариф на друга - Андрей Анисимов

– Никита, позволь выпить за твою хозяйку. Я вижу, вас, Кирочка второй раз в жизни, но чувствую у вас себя совсем по домашнему. Пусть в этом доме всегда будет так уютно и хорошо, как сегодня. – Кира чокнулась с гостем и от удовольствия и смущения залилась румянцем. От этого румянца она стала сразу моложе и еще милее. Ерожин и вправду ощущал тепло и уют дома и с удовольствием уминал все, что находилось на столе.

– Теперь я понимаю, почему Никиту Васильевича в ресторан на веревках не затащишь. – Сказал подполковник, поднимая очередную рюмку. Хрустальный запотевший графинчик тоже выглядел весьма привлекательно. Водка текла из него в маленькие серебряные рюмочки с особым бульканьем и журчаньем. Петр Григорьевич поднес рюмку ко рту и в этот момент запел его мобильник. Он вздохнул, отставил рюмку и вынул трубку.

– Петр Григорьевич, Сазонов вернулся в башню. – Доложил Глеб.

– Один?

– Нет, вместе с девушкой Груздь. – Михеев говорил серьезно, но Ерожин понял, что он с трудом сдерживает улыбку.

– Почему лыбишься? – Строго поинтересовался сыщик.

– На грибную фамилию, и еще на то, что вы все всегда знаете.

– Что знаю? – Не понял Ерожин.

– Кто куда придет ночевать. – Пояснил помощник.

– Проживешь с мое, еще и не то узнаешь. – Оскалился Ерожин, спрятал телефон в карман, выпил рюмку и припоминая девицу Груздь, приналег на грибочки. Когда Кира внесла на противне румяную утку, Петр Григорьевич уже наелся до отвала и смотрел на птицу с ужасом. Никита Васильевич наоборот при виде любимого блюда заметно оживился. Он уже взял в руки специальные ножницы секачи для раздела птичьих тушек, как снова зазвонил телефон, но на сей раз в его квартире. Кира сняла трубку и поняв, что звонят мужу, поднесла ее Боброву к уху. Тот выслушал сообщение и кивнул жене, что разговор окончен. Затем повернулся к Ерожину:

– Петр, это информация для тебя. Бирюзовый опель «Омега» принадлежит Сазонову Владимиру Игнатовичу. Тебе что-нибудь говорит это имя?

Это имя Петру Григорьевичу теперь говорило много. Он рассеянно кивнул и полез в пиджак за своим мобильным телефоном. Сева Кроткин взял трубку сразу.

– Петр, я сейчас на очень важных переговорах, ты не мог бы позвонить через два часа?

– Хорошо, только опиши мне в трех словах, как выглядит Натан Маркович Веселый.

– Среднего роста, пятьдесят шесть лет, коренаст, на лице коротко остриженная бородка.

– Спасибо Сева! Кажется, я его сегодня видел! – Закричал Ерожин и запихнув телефон в карман, потянулся к графинчику: – Пожалуй, друзья, появился повод выпить и за мою скромную персону.

– Мужики, вы есть пришли, или телефонное совещание проводить? – Обиженно спросила хозяка.

– Простите, Кирочка, клянусь в дальнейшем использовать полость рта, только для поедания ваших замечательных блюд. – Шутливо пообещал подполковник.

– Может ты, наконец, расскажешь, про свои подвиги? – Бобров давно порывался спросить что расследует частный сыщик, но проявлял сдержанность. Однако теперь, посчитал, что время пришло.

– Прости Никита, я дал слово не передавать данную информацию официальным органам, а ты начальник отдела по раскрытию убийсв. Но уверен, что на днях запрет существовать перестанет и я тебе все выложу. Очень похоже, что я становлюсь одним из героев странного водевиля. – Ответил Ерожин и поднял рюмку.

– Надеюсь, что твой водевиль с моим отделом убийств не связан. – Никита Васильевич, чокнулся с Ерожиным, выпил водку за его здоровье и закусил маленькими крепенькими маслятами, солить которые его Кира была большая мастерица. Ерожин посмотрел на вазочку с маслятами, еще раз вспомнил девицу Груздь и подумал, что у него сегодня выдался «грибной» день.

* * *

В среду Табаровская на работу не вышла. Она посетила поликлинику и взяла бюллетень. Давление у женщины поднялось и доктор посоветовал Анне Яковлевне недельку отлежаться дома. Приближался страшный роковой день. Если бандиты в пятницу не получат пол миллиона долларов, Натана убьют. Эта жуткая мысль не давала Анне Яковлевне не спать ни есть. Ее маленькое породистое личико еще больше осунулось и теперь казалось, что его целиком занимают одни огромные трагические глаза.

С тех пор, как в понедельник она убежала из офиса и посетила квартиру Веселого, супругу Натана Анна больше не видела. Табаровская не знала сколько денег собрали друзья Натана Марковича и от этого ужасно страдала. Безразличие супруги Веселого к судьбе мужа обидело Табаровскую до глубины души, поэтому опять звонить Элеоноре, или зайти к ней на Каретный она заставить себя не могла. Анна Яковлевна часами сидела у окна в халате и смотрела на небо. Изредка она поднималась и набирала прямой номер кабинета Натана Марковича. Номер не отвечал и долгие унылые гудки ранили сердце любящей женщины.

Свинцовое, в рваных разводах облаков, небо темнело и очертания башен университета на Воробьевых горах растворялось в мутной дымке. На Москву опускался вечер. Света хозяйка не зажигала и в комнате становилось сумеречно. Звонок в дверь в тишине сонной квартирки прозвучал резко. Анна Яковлевна от неожиданности вздрогнула. Она в своих мыслях витала далеко в прошлом и поэтому не сразу сообразила, что надо открывать. Звонок повторился, но теперь он звенел не короткой трелью, а стрелял резкими автоматными очередями. Кто-то тыкал кнопку нетерпеливо и настойчиво.

«Натан» – Прошептала Анна Яковлевна и дрожа от этой мысли, вскочила с кресла. Представляя себе, как любимый бежал от бандитов и, прячась от погони, ищет у нее укрытия, она на цыпочках добралась до прихожей, непослушными от волнения руками отперла верхний замок, и распахнула дверь.

На пороге с перекошенным от злости лицом и сверкающими гневом маленькими глазками стояла Инна Николаевна Сазонова. Отпихнув Табаровскую она ворвалась в квартиру и забегала по ней заглядывая во все углы. Растерянная хозяйка осталась в прихожей. Она хотела спросить в чем дело, но от неожиданности вторжения лишилась дара речи.

– Где он? – Выкрикнула мадам Сазонова, вернувшись в прихожую и наступая на Табаровскую своей мощной грудью. Анна Яковлевна попятилась и ударившись о стену, замерла.

– Где он? – Грозно продолжала вопрошать Инна Николаевна, схватив Табаровскую за худенькие плечики.

– Кто? – Прошептала Анна Яковлевна.

– Не прикидывайся идиоткой!? – Заорала Сазонова, приблизив свое вспотевшее от злобы лицо к маленькому личику Табаровской: – Ты украла у меня мужа, а теперь изображаешь агнеца! Я тебе покажу, грязная воровка, как похищать чужих мужей!

– Похищен не ваш муж, а муж Элеоноры Ивановны. – Еле слышно возразила испуганная хозяйка.

– Натана украли бандиты, а моего Володеньку сперла ты! Гадина, тебе показалось этого мало! Ты заставила его продать коллекцию марок и заложить нашу квартиру! Ты мечтаешь оставить меня на улице! – Инна Николаевна замахнулась, готовая ударить мерзкую разлучницу, но увидев огромные полные удивления и ужаса глаза «соперницы», неожиданно отступила: