Секрет черной книги - Наталья Калинина

– Опять вы?! – возмущенно воскликнул Влад и с тоской покосился на бутерброд. Ну вот, вместо долгожданного отдыха вести теперь беседы с незваной гостьей. Старушка тихо вздохнула и промолчала.

– Проследил я за ней, вашей внучкой, – сказал он, решив, что чем скорей перескажет гостье новости, ради которых та и явилась, тем быстрее от нее отвяжется и наконец-то сможет заняться своими делами. – Честно говоря, мало что понял. Но это в мою задачу и не входило, ведь правда?

Он кратко рассказал, как дождался появления девушки на крыльце пансионата и что за тем последовало. Гостья слушала его внимательно, ни разу не перебив, но на ее лицо по мере его рассказа тихонько наползало, словно туча на ясное до этого неба, выражение сильного беспокойства.

– Я так понял, это были ее знакомые? – закинул удочку Влад, которому стало уже любопытно. Присев напротив гостьи на стул, он откусил от бутерброда большой кусок и, не стесняясь, принялся пережевывать. Старушка в ответ отрицательно качнула головой.

– Я этого и боялась. К сожалению, поторопилась. Хотела сделать девочке подарок, а, похоже, впутала ее в неприятную историю.

Влад перестал жевать, вслушиваясь в тихий шелест старушкиного голоса, надеясь, что сейчас узнает тайну похищения девушки. Но гостья вздохнула и опять замолчала, рассматривая свои руки. И вот когда он уже, потеряв терпение, решил ее поторопить, продолжила:

– Завтра ей вручат один пакет. Я так распорядилась и, к сожалению, отменить уже ничего не могу. Когда я отдавала это распоряжение, не думала, что все так повернется. Но теперь уж что поделать… Мне хотелось как-то поблагодарить ее за заботу, и это было на тот момент все самое дорогое, что у меня было. Если девочка это удачно продаст, может получить неплохую сумму. Но теперь она должна быть очень осторожна. То, что ей передадут, ни в коем случае не должно попасть в руки тех, кто ее сегодня похитил! Даже если ей будут предлагать купить это за очень приличные деньги.

– Что там, в конверте? Чертеж какого-то супермощного оружия, за которым охотится американская разведка? – пошутил Влад.

– Похоже на то, – улыбнулась старушка, вставая и аккуратно оправляя складки своего платья. – Пожалуйста, передай ей то, что я тебе сказала.

– Она мне поверит? – фыркнул Влад. – Как вы себе это представляете?! Она подумает, что я – один из тех, кто ее похитил.

– Придумай что-нибудь! – неожиданно ледяным тоном сказала гостья и сердито нахмурила брови. – Случится с ней что, с тебя и спрошу.

– Да я тут при чем?! – закипел Влад.

– А при том, – уже другим тоном, вкрадчивым, сулящим несметные сокровища, проговорила она, – что я могу предложить тебе нечто такое, от чего ты не сможешь отказаться…

Он выслушал ее, совершенно забыв о бутерброде. А когда гостья закончила, на вопрос, берется ли он за дело, лишь молча кивнул. От такого не отказываются, она права. Он-то уж точно.

* * *

– Верк, Верк, ты спишь? – раздался со двора звучный голос Зинаиды Михайловны, сопровождаемый энергичным стуком в калитку. Вера нехотя оторвала голову от подушки и взглянула на стоявший на тумбочке рядом будильник: поспала меньше двух часов. Что за пожар приключился у соседки, если она решила ее поднять? Вера накинула поверх пижамы короткий батистовый халатик и пошла открывать.

За забором стояла Зинаида Михайловна. Из-за ее плеча, робко переминаясь с ноги на ноги, выглядывала баба Шура. Вид у обеих старушек казался встревоженным. Рот Зинаиды Михайловны был сомкнут в прямую решительную линию, и возле бесцветных и истончившихся до нитки губ собрались короткие вертикальные морщинки. Брови, напоминавшие две седые гусеницы, соседка нахмурила так сильно, что они сошлись вместе на переносице. Даже «рожки» платка топорщились не в разные стороны, а вверх, будто антенны, что означало высшую степень готовности Зинаиды Михайловны к бою. Баба Шура выглядела скорей встревоженной, чем воинственной – в силу своего куда более мягкого характера. Она неловко улыбнулась Вере металлическими коронками и одернула передник, повязанный на темно-коричневое платье. Видимо, она готовила, а соседка отвлекла ее от дела.

– Спала? – хмуро осведомилась Зинаида Михайловна вместо приветствия. И, не дожидаясь приглашения, шагнула во двор. Вера посторонилась, пропуская старушек, зная уже, что, если те надумали войти, никакая сила их не остановит.

– Случилось что? – запоздало спросила она в спину поднимающейся на крыльцо бабы Шуры.

– Случилось! – ответила за обеих Зинаида Михайловна, оглянувшись на Веру и смерив девушку через плечо таким взглядом, будто та и была причиной какого-то происшествия. – Маньяк у нас завелся, вот что!

– Какой маньяк? – не поняла Вера. Старушки тем временем уже вошли в большую комнату, баба Шура скромно осталась стоять у двери, сложив ладони на переднике. А Зинаида Михайловна шлепнула на пустой стол газету и торжественно указала на нее пальцем:

– Вот! Там все написано.

Вера взяла в руки газету и мельком пробежала взглядом первую страницу. Газета была местной, выходила два раза в неделю и в основном освещала культурные события типа фестиваля военной песни, приуроченного к Дню Победы, конкурса детских рисунков, происходившие в их городке, а также то и дело восхваляла добрые поступки местного олигарха Варенникова вроде закупленной в местную школу новой партии компьютеров или затеянного на его деньги ремонта поликлиники. В периодике допускалась очень малая толика политических новостей, чтобы издание не казалось совсем уж оторванным в информационном плане от мировых событий.

– Вон там читай. – Зинаида Михайловна нетерпеливо выхватила из рук Веры газету и ткнула пальцем в маленькую заметку на последней полосе, отчеркнутую красным карандашом. Девушка послушно пробежала взглядом убористые строчки, сообщавшие, что в лесополосе за автобусной остановкой местными грибниками было обнаружено тело молодой девушки, в которой опознали пропавшую два месяца назад столичную жительницу Галину Старополову. Смерть, говорилось в заметке, наступила примерно в то же время, следов борьбы на теле девушки обнаружено не было. Вот и все подробности. Вера прочитала текст дважды, в первый раз недоумевая, почему эта заметка заставила старушек срочно бежать к ней, и во второй раз – внимательней, пытаясь понять, почему в ней что-то показалось знакомым.

– И? – спросила она, кладя газету обратно на стол. – С чего вы решили, что это маньяк?

– Ну а как же, Верочка, – пожала плечами баба Шура. – А кто ж еще девок молодых будет убивать, как не он?

– Баб Шур, во-первых, речь идет об одной девушке, а во вторых, в газете нет ни слова о том, что ее убили.

– Ну а что же тогда с ней случилось?

– Да что угодно! – воскликнула Вера. – Стало плохо с сердцем, к примеру, куда-то упала и разбилась, заблудилась и умерла от голода. Что угодно!

– Не-ет, что-то тут не так, – заявила Зинаида Михайловна так авторитетно, будто сама лично видела труп. – Тогда так бы и сказали: умерла потому-то и потому-то. А то молчат!