Альковная тайна содержанки - Наталья Александрова

– Да вот в санаторий я его устроил, – быстро ответил Леня, не дав Зозулину ляпнуть лишнего. – Надо бы ему здоровье поправить…

– Да, не мешало бы! – подтвердила Варвара Степановна, рассматривая разукрашенное синяками лицо Сергея. – Чтой-то вы, Сергей Михайлович, и правда плохо выглядите…

– Да вот, люстру вешал и упал… – с виноватой улыбкой сообщил Зозулин.

– Люстру, значит? – переспросила соседка. – Ну-ну… а что это за люди от вас давеча выбегали?

– Да, наверное, квартирой ошиблись…

– Квартирой? – Варвара Степановна сделала выразительную паузу и продолжила: – Такой был приличный дом… тишь да гладь, соседи все, как на подбор, приличные люди… а теперь… то от вас какие-то странные люди выбегают, то Прохор Петрович с шестого этажа…

– А что такое с этим Прохором Петровичем? – заинтересовался Маркиз.

– Да вот, идем это мы с Цезарем третьего дня, вот как сейчас – с прогулки возвращаемся, а он, то есть Прохор Петрович, спускается по лестнице… и тоже, как вы сейчас, неважно выглядит. Правда, синяков нету, врать не буду… все-таки, пожилой человек, приличный, сам люстры не вешает… однако бледный, волосы растрепанные, под глазами круги… в общем, как говорится, краше в гроб кладут! А вы же знаете, какой он всегда аккуратный!

Сергей Михайлович невразумительным мычанием подтвердил ее слова.

– Так вот, спускается он, а с ним еще двое каких-то… так даже под руки его поддерживают, чтобы не упал… видно, совсем ему плохо!

– Так, может, это врач с санитаром вашего Прохора Петровича в больницу сопровождали? – предположил Маркиз.

– Да за кого вы меня принимаете? – воззрилась на него Варвара. – Что же я, по-вашему, врача не отличу? Ну, они, первое дело, без халатов были – это раз, внизу машины медицинской не было – это два, а в-третьих – нисколечко эти двое не были похожи на медиков, а похожи на натуральных бандюганов! Вот, к примеру, как те двое, что от вас сейчас выбегали… квартирой ошибшись. Так что я и говорю – раньше приличный дом был, спокойный, а сейчас – никакого порядка… Цезинька, ну что ты нервничаешь? Сейчас пойдем!

Ротвейлер, которому наскучил разговор, действительно тянул ее наверх. Варвара Степановна распрощалась с соседями и удалилась, что-то неодобрительно бормоча.

– Теперь кое-что проясняется… – протянул Маркиз, провожая ее взглядом. – Ваш приличный пожилой сосед с шестого этажа выходил из дома в сопровождении подозрительных личностей третьего дня… то есть наутро после исчезновения Наденьки. И при этом, по словам Варвары Степановны, очень плохо выглядел.

– Что вы этим хотите сказать? – Сергей остановился, повернувшись к Маркизу.

– Пока еще сам не знаю… но отверстие в вашем потолке мне все больше и больше не нравится! Кстати, что вы знаете про этого Прохора Петровича?

– Да почти ничего… приличный пожилой мужчина… кажется, настройщик роялей… любитель классической музыки…

– Классической? – переспросил Маркиз.

– Ну да… операми всех соседей буквально достал. У нас слышимость не такая уж хорошая, но его оперные арии почему-то были отлично слышны…

– Ну что ж, по крайней мере, теперь в вашем подъезде наступит тишина…

Во дворе Зозулин сразу же повернул к стоянке.

– Что это вы делаете? – сурово спросил Маркиз. – Уж не машину ли свою хотите взять?

– Ну да, на «извозчиках» уж наездился, – огрызнулся Зозулин.

– Умней ничего не могли придумать! – Этот малахольный клиент начинал Лене надоедать. – Забыли, что ваша «Мазда» побита и доедете вы на ней только до ближайшего постового? Да что там, никуда вы не доедете, потому что вас там уже караулят ваши, с позволения сказать, приятели!

– Тогда на вашей поедем?

– На моей… – проворчал Леня, – моя по вашей милости в ремонте… Вот, кстати, кажется, я придумал, куда вас поместить на некоторое время, там вас точно никто не найдет. Подержите-ка, – он сунул в руки Зозулину песика и свернул к ближайшим припаркованным у поребрика «Жигулям». Открыть и завести машину не составило труда.

– Прошу садиться! – через три минуты скомандовал Леня.

– Ну и методы у вас! – поморщился Сергей Михайлович, но тут же, внимая грозному взгляду Маркиза, прикусил язык.

Через двадцать минут они приехали на набережную Обводного канала.

Здесь, в старом кирпичном здании, устроил свою мастерскую приятель Лени по кличке Ухо.

Маркиз обращался к Уху во всех случаях, когда ему требовалась машина, или мотоцикл, или вертолет – то есть любое средство передвижения, снабженное мотором. В движущейся технике Ухо разбирался как бог, мог с завязанными глазами, по одному звуку мотора распознать любую неисправность и устранить ее в считаные минуты.

Кроме этого вполне законного бизнеса Ухо специализировался также на угоне автомобилей. Именно этот его талант особенно ценил Маркиз. Когда ему для очередной операции требовалась какая-нибудь особенная машина – стоило сказать об этом Уху, и проблему можно было считать решенной. Он мог с одинаковой легкостью раздобыть инвалидную коляску и десятиметровый лимузин, «Москвич» первого выпуска и новейшую «Ferrari», карету «Скорой помощи» и боевую машину пехоты…

Ухо открыл приятелю ворота своего гаража, вытирая руки куском промасленной ветоши.

– На чем это ты приехал? – проговорил он вместо приветствия, окинув пренебрежительным взглядом старенькие «Жигули», из которых выбрался Маркиз. – Не мог что-нибудь поприличнее взять?

– Ты что, Ухо! – возразил Леня. – Это же раритет! Музейная вещь! На этом «жигуленке» рассекал Юрий Гагарин!

– Че, серьезно, что ли? – Ухо с уважением оглядел ржавую машину. – Ну, извини… хочешь, я на него мерседесовский движок поставлю? Разовьет первую космическую скорость…

– Как-нибудь в другой раз, – отмахнулся Леня.

– Ну понятно, в другой! Сегодня у меня срочный заказ, зашиваюсь! – Ухо отступил в сторону, и Леня увидел в глубине гаража ярко-синий микроавтобус с разбитой вдребезги передней частью.

– Я к тебе, вообще-то, по другому делу, – успокоил Леня приятеля. – У тебя ведь над гаражом есть пара комнат…

– Ну?! – ответил Ухо, как всегда, немногословно.

– Не можешь одного моего знакомого на пару дней приютить? – с этими словами Леня сделал знак Сергею, и тот вылез из машины.

– Да ради бога, – Ухо пожал плечами. – Пусть хоть год живет. Я туда почти не поднимаюсь, ты же знаешь.

Действительно, Ухо почти все свое свободное время проводил в мастерской и даже поставил там для себя раскладушку, чтобы не отрываться от любимого дела.

– Только у меня там… не совсем прибрано, – добавил он с некоторым смущением.

Если Ухо сказал, что у него «не совсем прибрано», это значило, что в его жилище творится полный кошмар. Насколько тщательно Ухо следил за своими машинами, настолько же равнодушен он был к порядку в доме. Обычно на кровати у него валялись запасные колеса, на обеденном столе стоял аккумулятор, в ванне отмокали свечи…