Затянувшееся послесловие - Чингиз Абдуллаев

Молодой человек вздохнул.

– Ты ведь раньше занимался спортом? – добавил Дронго. – Наверное, боксом?

– Да, – ответил Тариэл, – только боксера из меня не получилось. На республиканских соревнованиях меня побили в первом же бою. И еще нос сломали.

– Это не повод, чтобы бросать спорт, – ответил Дронго. – Мне тоже нос сломали довольно быстро. И, честно говоря, я тоже бросил бокс. Но потом вернулся, чтобы заниматься спортом. Занимался айкидо, карате, стал мастером спорта по стрельбе. Был даже чемпионом города. Самое главное – не терять веру в себя.

– Я бросил спорт, – вздохнул Тариэл.

– А потом и университет, в котором учился, – сказал Дронго.

– Откуда вы знаете? – снова удивился молодой человек.

– Догадался. И как вы познакомились со своим другом?

Тариэл тяжело вздохнул.

– Вы правда не из налоговой? – еще раз уточнил он.

– Нет, – ответила Тамара, – они обычно приходят в рабочее время. А мы пришли поздно вечером. Значит, мы совсем из другого ведомства и нас интересуют совсем другие вопросы.

– Мы с ним познакомились в аэропорту несколько дней назад, – признался Тариэл.

– Чем ты там занимался? – поинтересовалась Тамара.

– Я знаю чем, – вмешался Дронго, – поэтому он так боится налоговой проверки. Дежуришь в аэропорту на дядиной машине в поисках клиентов. Все правильно? А отцовскую машину наверняка не трогаешь, чтобы не светиться?

– Да, – тихо ответил Тариэл, опуская голову. Он сильно покраснел, ему было стыдно. – Бабушка думает, что я получаю стипендию, – очень тихо продолжил он, – я не хочу ее расстраивать.

– Тогда не будем ее расстраивать, – решил Дронго. – Итак, ты дежурил в международном аэропорту, когда там появился твой «новый друг»…

– Да, все правильно.

– Как вы познакомились?

– Он вышел на площадь. У него с собой был небольшой чемодан. Но сразу чувствовалось, что этот иностранец – человек опытный. Он сначала осмотрелся, подошел к одной машине, к другой. Узнал цены, поговорил с другими ребятами и выбрал меня.

– Что он сказал?

– Спросил меня, сколько стоит доехать до центра. Я сказал – сто долларов, хотя видел, что он разговаривал с другими. Там таксисты работают, они не любят, когда мы клиентов увозим. Но он сразу согласился, и мы поехали. По дороге он меня расспрашивал о моей учебе, обратил внимание на мой сломанный нос. А потом предложил сразу тысячу долларов.

– С какими условиями?

– Чтобы я поездил по городу за одним его знакомым. Сказал, что они компаньоны, но он подозревает его в нечестности. Тысячу долларов за один день. Я согласился.

– Ты знал, за кем именно будешь следить?

– Нет. Но он назвал имя. Шалва Григорьевич Чиладзе. Я за ним почти весь следующий день ездил. И все время звонил своему другу.

– По какому номеру?

– Он купил номер местной телефонной компании. У меня есть этот номер.

– Что было потом?

– На следующий день он сказал, что следить больше не нужно, а потом вечером позвонил и попросил меня утром поехать в больницу и узнать, как себя чувствует Чиладзе. Сказал, что его увезли в больницу. Но про взрыв ничего не сказал. Я все сделал, как он говорил, и потом ему позвонил.

– Номер телефона помнишь?

– Конечно. Он и в моем телефоне записан.

– Как выглядел этот человек?

– Лет под шестьдесят. Пожилой. Почти лысый; волос мало, но он коротко пострижен. Хотя виски седые, это заметно. Брови тоже седые. Глаза темные, уши большие. На руке какая-то татуировка. Я точно не разглядел, но видел, что она есть. Выше среднего роста.

– Какой у тебя рост? – спросил Дронго.

– Метр семьдесят девять. Но он был выше меня. Может, как вы, или чуть меньше ростом. Но выше меня, это точно.

– Он из местных? Это был грузин? На каком языке вы с ним разговаривали?

– Он не местный, это точно, – ответил Тариэл, – и грузинский не знает. Я даже подумал сначала, что он иранец или турок. Но по-русски он говорил очень хорошо, без акцента, как будто приехал из России. Может, азербайджанец или татарин.

– Или чеченец, – добавил Дронго.

– Может быть, чеченец, – согласился Тариэл, – они всегда хорошо говорят по-русски.

– Он не говорил, как его зовут?

– Говорил, что Тауфик Сабри. Так он мне представился. Сказал, что приехал из Ливана. Но я ему все равно не поверил. Арабы так чисто говорить по-русски выучиться не могут. Он явно жил в России или в Советском Союзе.

– Где он остановился?

– Я его отвозил в «Шератон Метехи Палас», – сообщил Тариэл.

– Сейчас он тоже там?

– Откуда я знаю? Наверное, там. Мы договорились завтра с ним увидеться. Утром я должен туда подъехать.

Тамара достала свой телефон, быстро набрала номер.

– Срочно узнайте, останавливался ли в «Шератоне» гость из Ливана, господин Тауфик Сабри, – попросила она.

– Продиктуй мне номер телефона твоего нового друга, – попросил Дронго.

– Он у меня записан в моем телефоне, сейчас принесу, – поднялся Тариэл и вышел в другую комнату.

Дронго взглянул на Тамару.

– Что ты об этом думаешь?

– Похоже, что парень говорит правду. Если выяснится, что такой человек действительно существует и хорошо говорит по-русски… Но это явно не Саламбек Музаев. Тому должно быть сейчас чуть больше сорока. А этому уже под шестьдесят.

– На войне люди быстро стареют, – возразил Дронго, – и к тому же он мог использовать грим.

Тариэл принес свой аппарат и продиктовал номер телефона своего «друга». Дронго записал номер на свой аппарат и показал его Тамаре. В этот момент позвонил ее телефон.

– Господин Тауфик Сабри прибыл из Стамбула три дня назад и поселился в отеле «Шератон Метехи Палас», – сообщил дежурный офицер, – он бизнесмен из Ливана. Сегодня днем выписался и уехал из отеля.

– Уже выписался, – сообщила Тамара обоим мужчинам и, обращаясь к дежурному, приказала: – Свяжитесь с пограничной службой и проверьте, когда проходил границу бизнесмен Тауфик Сабри. Очень срочно.

– Твой друг уже выписался из отеля, – сообщила она Тариэлу.

– Но мы договорились завтра утром с ним встретиться, – удивленно возразил он.

– Ты говорил ему о больнице? – уточнила Тамара.

– Конечно. Позвонил сразу, как только ушел оттуда, и мы договорились завтра увидеться.

– Боюсь, что ты с ним больше никогда не увидишься. Где деньги, которые он тебе заплатил?

– Я их уже отдал, – вздохнул Тариэл.