Сердце красавицы склонно к измене - Дарья Калинина

– Ну вот, а в тот день мальчишки у Ники ветрянкой заболели. А шофера то ли не предупредили, то ли он им лекарства привозил, но сюда приехал, а обратно пустым ехать должен был. Вот Горшков у Корольковых его и одолжил вместе с машиной.

Подруги переглянулись, и каждая поняла другую без слов. Если шофер мальчишек Корольковых один раз возил Горшкова на его теннис, он должен знать, где корт располагается.

– Тетя Маруся, мы побежали! Спасибо вам!

– Да за что же спасибо? Вы же и не выслушали меня до конца.

Но подругам было уже некогда. Они торопились к дому Корольковых.

Дверь им открыла сама Ника. Перепачканное краской лицо ее светилось вдохновением. Глаза были затуманены. А в руках Ника держала кисти. Мать двух мальчишек была художницей. Говорят, даже весьма одаренной. Во всяком случае, полотна ее хорошо продавались. И вырученных за них средств Нике и ее сыновьям на жизнь вполне хватало.

Но все соседи знали: создавая очередное свое полотно, Ника начисто выпадала из реальности. И по этой причине вместе с ней жила няня – пожилая женщина, твердой рукой ведущая хозяйство и следящая за порядком в доме.

– Да, – рассеянно произнесла Ника. – Что случилось, девочки?

Говорить художнице о произошедшем убийстве подруги не стали. Во-первых, не хотели ее пугать, а во-вторых, Ника все равно тут же забыла бы разговор с ними. Когда на нее накатывало вдохновение, она не могла думать и говорить ни о чем, кроме создаваемого ею полотна. Только рисовала и рисовала, иногда сутками не выходя из своей мастерской.

– А где ваш шофер?

– Митя? Не знаю. Наверное, где-то здесь.

И Ника оглянулась, явно ожидая, что шофер ее мальчиков появится из воздуха, словно джинн из бутылки. Ничего подобного, конечно же, не произошло. Учебный день был уже в разгаре. И на лицо Ники набежало облачко.

– Его нет.

– А телефон его у вас есть?

– Телефон? Вы имеете в виду номер телефона? Ну да, где-то имелся.

– А вы можете ему позвонить?

– Наверное. Да, думаю, что могу.

Но при этом Ника не стронулась с места и взирала на подруг со все тем же безоблачно светлым лицом, с каким открыла им дверь.

– А знаете, – внезапно сказала она, – вы бы оказали мне услугу, немного мне попозировав.

– Мы?

– Да. Вы обе прекрасно вписались бы в картину, которой я сейчас занята. Мне как раз не хватало двух ваших лиц.

– Ника, мы сейчас никак не можем. Давайте потом.

– Потом… Ну, как угодно. Потом так потом. Жду вас сегодня вечером. В пять вас устроит?

– Да. Мы придем. Наверное. Только дайте нам сейчас номер вашего шофера.

Но Ника по-прежнему взирала на подруг, словно запоминая их черты и бормоча себе под нос, что они обе просто идеальны. Слышать такое даже от полубезумной художницы было приятно. Но увы, Кире с Лесей сейчас позарез нужно было услышать совсем другое.

– Номер! Ника!

– Что? – вздрогнула художница. – Почему вы кричите?

– Дайте нам номер вашего шофера!

– Что?

– Дайте нам его номер!!!

К счастью для подруг, в это время из магазина со свежим хлебом вернулась няня. Железной рукой она быстро навела порядок. Ника отправилась к своим кистям и краскам, а подруги получили номер сотового телефона шофера Мити.

Дозвониться до шофера оказалось делом легким. Куда более легким, чем получить его номер от Ники.

– Да, я – Митя. Да, шофер. Что? Возил ли я Горшкова? Это кто же такой будет?

Но, услышав, что это сосед его хозяйки, которого он подвозил до теннисного корта, Миша повеселел:

– Ну, ясен пень, помню мужика. И что?

– Корт, куда вы его возили, помните?

– На Индустриальном это. Большое такое крытое помещение. Очень неплохо там. И корты есть, и другие сооружения. Стенка, где придурки по стенам лазают. Альпинисты юные. И еще какие-то прыгалки-скакалки для детишек. Впрочем, я особо не присматривался. Но вашего Горшкова там очень хорошо знают. Видно, он у них постоянный клиент. Да и он сам мне всю плешь своими разговорами про теннисные турниры за дорогу проел.

И Митя откровенно прибавил:

– Сам-то я больше футбол уважаю. Как игра моей команды, так я перед телевизором. Пиво, чипсы, все дела. А теннис – он…

Но подруги не стали выслушивать разглагольствования Мити до конца. Достаточно и того, что они уже услышали.

Теперь их путь лежал на Индустриальный. Нужные корты они нашли быстро, и, что самое удивительное, машина Горшкова стояла тут же. Темно-вишневый «Фольксваген» блестел на ярком солнышке своей симпатичной кругленькой попкой. Да и чего бы ему было не блестеть? Машина была совсем новой. Горшков приобрел ее буквально месяц назад. Но за этот месяц он успел надоесть всем своим соседям, раз за разом объясняя всем, кто соглашался его слушать, насколько это удобная, комфортная и экономичная машина, куда экономичней его прежней. Кстати говоря, тоже «Фольксвагена», но только тремя годами старше.

– Немцы просто фанаты по части экономичности. Тут движок на сто километров всего семь литров жрет. И это по городу! А уж на трассе и вовсе меньше пяти выходит. А в машине движок двухлитровый. Умеют же делать, черти!

Подругам казалось, что экономить пару литров бензина, когда ты уже отдал за машину полтора лимона, по меньшей мере странно. Впрочем, бензин все время дорожает, как знать, возможно, в будущем станет вовсе недосягаем. И тогда позиция Горшкова будет вполне оправдана наступившими трудными обстоятельствами. Только тогда уж лучше будет всем пересесть на водородные двигатели. И экология окажется в порядке, и заправляемая в машины жидкость – вода – не может стоить дорого.

Но, как уже говорилось, Горшков своей машиной всем соседям до того намозолил глаза, что не узнать его «Фольксваген» подруги просто не могли.

– Если машина тут, значит, и Горшков тоже тут.

Это было бы неслыханной удачей. Перед тем как податься в бега, Горшков решил поиграть в свой любимый теннис. Напоследок, так сказать.

– Зайдем?

– Почему бы и нет?

Но побывать внутри девушкам не удалось. Стоило им захлопнуть дверь своей машины, как из теннисного клуба вышел Горшков собственной персоной.

– Вот он, голубчик!

– Тепленький!

Подруги еще не придумали, что скажут Горшкову, и поэтому им хотелось немного оттянуть момент откровенного объяснения с ним. Не так-то легко подойти к своему соседу прямо посредине городского сквера и поинтересоваться, так, между делом, не убивал ли он другого их соседа. А если нет, то какого черта тогда он болтался возле места преступления?

Но одновременно они опасались, как бы Горшков не задал драпака, увидев их тут. Но Горшков увидел, а бежать даже и не подумал. Он выглядел на редкость безмятежным и довольным собой, жизнью и всем, что его окружало. Если бы у подруг спросили их мнение, то они бы сказали правду. Человека, меньше похожего на убийцу, чем их сосед Алексей Горшков в эту минуту, они еще никогда не видели.