Адвокат по сердечным делам - Наталья Борохова

– Обмылки – это ерунда!

– Эта ерунда важна для твоей дочери! Объявлен конкурс, за который обещан приз. Она желает победить и, как любой ребенок в ее возрасте, рассчитывает на нашу помощь, но вдруг приходит чрезвычайно занятая мама и говорит, что все ее желания – только глупости. Какой жизненный урок ты ей даешь? Не слушать, что говорят взрослые? Подозрительно относиться к заданиям воспитателей, а потом и учителей? Сидеть сиднем, пока другие дети будут завоевывать призы и награды?

– По-моему, ты преувеличиваешь. Это всего лишь обмылки.

– Важно не задание, а отношение к нему. Мне кажется, что в последнее время ты занимаешься исключительно своими делами, позабыв, что у тебя есть обязанности и по отношению к семье.

– Мне кажется, это ты забыл, что у меня сейчас довольно сложный период, – бросилась в наступление Евгения. – Мне трудно отдаваться семье, тем более рассуждать на тему типа: «Есть ли жизнь на Марсе?», когда моя собственная судьба висит на волоске!

– Это ты ее сама подвесила на этот волосок, рыдая и печалясь, словно тебя уже упекли за решетку.

– Пока не упекли, но это может произойти в любой момент. Во всяком случае, так сказал следователь.

– Следователь?! – Александр остановился как вкопанный. – При чем тут следователь? Я что-то пропустил?

Отпираться не имело смысла. Все равно, этот разговор должен был состояться не сегодня, так завтра. Правда, Евгения предпочла бы говорить об этом не сейчас, когда она смертельно устала и желала лишь одного – забраться побыстрее в постель и забыться сном.

– Я сегодня была у следователя, – сказала она с решимостью человека, кидающегося вниз головой в ледяную воду. – Все в порядке. Мы оформили явку с повинной.

Александр смотрел на нее во все глаза.

– Я, конечно, была там с адвокатом. Мне сказали, что мое заявление проверят и, возможно, дадут ему ход. Вернее, они просто будут обязаны сделать это, то есть возбудить в отношении меня уголовное дело…

Александр молчал, не сводя с нее глаз. Это ее начинало беспокоить. Ну, почему он стоит как истукан, сверля ее тяжелым взглядом? Мог бы и сказать что-нибудь, в конце концов!

– Возможно, в ближайшие дни мы поедем в больницу для того, чтобы провести… как оно называется? Кажется, опознание потерпевшей. Странно, как я могу ее опознать, если даже не видела ее лица! Мне кажется, что это пустая формальность… Никогда не думала, что в милиции сидят такие бюрократы. Явку с повинной мы оформляли три часа.

Александр развернулся и порывисто вышел из кухни. Дверь, стукнувшись о стену, едва не вылетела из петель…

Она нашла супруга в спальне у дочери. Подоткнув одеяльце под бока Василисы, он что-то нашептывал девочке, а та улыбалась. Кажется, они нашли еще один способ использования обмылков.

– Взбить с водой в блендере до получения пены, а потом замочить в них носки. – Это звучало ужасно, а еще ужаснее было то, что ее переживания стоили в их глазах гораздо дешевле, чем идея бредовой экономии.

Может быть, ей нужно было добавить, что обмылком можно натереть веревку, чтобы она лучше скользила? Но такой вариант был слишком мрачным и не годился для детского сада.

– Мог бы сказать мне что-нибудь, – заметила Евгения с обидой, когда они вышли из спальни дочери, предварительно включив там ночник. – Такое впечатление, что до меня тебе нет никакого дела.

– Не вижу смысла говорить с тобой, – сказал он глухо. – Ты заварила эту кашу – ты и расхлебывай.

Она даже опешила от неожиданности.

– Значит, твоя хата с краю? – спросила она.

– Значит, теперь это будет именно так, – сказал он и жестко посмотрел ей в глаза. – Ты же не слушаешь ничьих советов, а поступаешь так, как считаешь нужным. Чего же ты тогда ждешь от меня? Сочувствия? Тебе оно не нужно. Ты – сильная женщина, раз решила действовать сама. Помощи? Ты отвергла мою поддержку. Я сделал все, что мог, надеясь, что ты забудешь о своем приключении как о страшном сне, и что же? Теперь меня затаскают по допросам, требуя пояснить – с какой целью я отправил твой автомобиль в ремонт? Достанется и Тофику, а уж он-то тут вообще ни при чем. Зато святая Евгения – великомученица – будет теперь спать спокойно!

– Я сказала, что отдала автомобиль в ремонт сама, а Тофик думает, что я сбила оленя. Ему ничто не грозит, – оправдалась она.

– Спасибо за заботу, – он зло шаркнул ногой и поклонился. – Все равно, у тебя нет ни грамма здравомыслия! О чем ты думала, направляясь в милицию с этой своей драгоценной явкой с повинной?!

– Я выполняла свой гражданский долг, – ответила Евгения, но как-то не совсем убедительно. В ее устах это прозвучало казенно, как лозунг.

– А о нас ты подумала?

Евгения удивилась: при чем тут они?

– Если ты о том, что меня могут взять под стражу, то следователь, конечно, блефует. Во всяком случае, адвокат заверила меня, что это маловероятно. Скорее всего я буду находиться под подпиской о невыезде, а потом мне назначат условный срок, – проговорила она, надеясь, что заверения Дубровской его успокоят.

Он недоверчиво хмыкнул.

– Твой сын учится на юриста и мечтает работать в прокуратуре. Ты помнишь еще об этом? – спросил он. – Думаешь, возьмут его туда при наличии судимой матери?

Она поразилась. Этот довод она даже не рассматривала. То, что говорил сейчас Александр, определенно не имело никакого смысла.

– Но, Сашка, это же ерунда! Анкета уже давно никого не интересует. Сын не отвечает за мать, – пробормотала она. – Какое значение будет иметь моя судимость? Иван отлично учится. Что ему может помешать?

– Глупость его матери, вот что, – веско ответил Александр. – Возможно, наш сын и не узнает, по какой причине, рассмотрев документы, его так и не примут на работу. Стандартный ответ: «Вакансий нет. Ждите». Только ты вспомни, пожалуйста, об этом, когда будешь обзванивать знакомых с просьбой найти ему место юриста.

– Знаешь, мне кажется, ты все драматизируешь, – вяло отбивалась она.

– Драматизирую? Мне казалось, что актриса в нашей семье – именно ты! Во всяком случае, тебе отлично удавалось изображать сострадание к человеку, которого ты и знать-то не знала. В то же время, ты напрочь забыла о своей дочери, обо мне, в конце концов!

– Ради бога, Саша, Василисе три с половиной года! Для нее это не проблема. Она что, тоже решила стать прокурором? А тебе что за дело до моей судимости? Ты собираешься пойти в депутаты?

– Не исключено, – угрюмо сообщил он. – Мы с Васькой не хотим зависеть от сомнительной репутации, которую приобретешь ты благодаря своему процессу. Мы думали, что всегда будем гордиться тобой. Может, ты прикажешь нам сопровождать тебя в зал суда? Боже мой! Мне не нужна такая экзотика. У меня были отличные шансы перекинуться в политику, и вот тебе на! Моя собственная жена ложится мне поперек пути.