Корона последней принцессы - Антон Леонтьев

– Маша, прошу тебя! – ответил испуганно по-герцословацки Георгий.

Мария ткнула его в грудь длинным костлявым пальцем, на котором сиял редкостной красоты драгоценный перстень, и заявила:

– Перед тем как ты посетишь своего брата, нашего доброго короля, ты должен очиститься от скверны! На колени!

Появился бородатый священник в рясе, и Георгий послушно бухнулся на драгоценный паркет. Священник, какой-то старец или монах, один из тех, которые вечно роились вокруг великой княгини, забормотал нараспев что-то на старогерцословацком. Наконец, перекрестив великого князя три раза, он отошел в сторону. Мария, из рьяной лютеранки превратившаяся в еще более рьяную православную, заявила мужу:

– Теперь ты чист, аки младенец! Ступай к королю, а я отправлюсь в домовую церковь, чтобы молиться за его выздоровление.

Георгий распахнул двери в покои брата и увидел его, бледного, с искаженным болью лицом, лежащим на кушетке в окровавленном белом мундире, расстегнутом на груди. Около короля толпились министры и врачи. При виде великого князя Георгия они все почтительно расступились.

– Брат, хорошо, что ты пришел, – произнес тихо король. – Подойди, прошу тебя!

Георгий, рыдая, приблизился к Каролю и опустился перед кушеткой на колени.

– Ваше величество… брат… любимый Кароль… – забормотал он, тряся головой. – Как же так… Александра… ваш ребенок…

Король слабо улыбнулся:

– Георгий, все в руках божьих! Значит, так мне на роду написано. Я ведь считал, что являюсь самым счастливым человеком в мире! И вот – плата за мою гордыню. Я умираю, Георгий…

– Ваше величество, все будет хорошо, мы делаем все возможное… – вмешался в разговор один из врачей. Но король на мгновение прикрыл глаза и, тут же открыв их, продолжил:

– Я умираю. И чувствую это. Жизнь вытекает из меня все быстрее и быстрее. Мне не больно, а даже отчасти приятно. Георгий…

Он положил руку на голову брата.

– Ты мой наследник. Ты станешь королем. У тебя три сына. Значит, преемственность династии обеспечена. Господь не хочет, чтобы правил я и мои дети. Сначала он забрал Зою. Теперь Александру. И меня самого призывает к себе. Сквозь облака я слышу его трубный глас. Прошу тебя об одном…

Георгий, целуя руку брата и обильно орошая ее слезами, твердил:

– Доктора же говорят, что все будет хорошо! Ты поправишься, Кароль! И снова женишься! У тебя у самого будет три сына!

– Георгий, участь монарха тяжела, – говорил, словно не слыша его, король, – и я не знаю, сумеешь ли ты справиться с ней. Надеюсь, что да. Помирись с Марией. Не ходи больше по девкам. Обещай мне!

– Клянусь Богородицей! – воскликнул Георгий. – Кароль, мой милый брат, ты страдаешь за мои грехи! Я во всем виноват! Господь наказывает тебя за то, что я изменял жене со шлюхами! И за то, что испытывал при этом наслаждение! Но больше такого не будет!

С трудом Кароль снял с руки королевский перстень, одну из регалий монарха, старинный, золотой, с плоским рубином, на котором был вырезан герб династии – змееголовый дракон с тремя лучистыми звездами, и насильно надел его Георгию на палец. Затем прошептал:

– Я вижу, у тебя есть все задатки, дабы стать хорошим и даже великим королем, брат! Люби нашу страну и ее народ. И не допусти, чтобы ею завладели черные силы! А глупого мальчишку, студента, который стрелял в Александру и в меня, помилуй. Не надо крови. Обещай мне, что будешь милостивым и…

Король потерял сознание. Георгий, рыдая, целовал поникшую руку брата, но великого князя уже оттеснили медики, принявшиеся приводить раненого в чувство.

– Ваше высочество, вам лучше выйти! – произнес почтительно премьер-министр и за руку вывел Георгия из залы.

Великий князь рыдал, как ребенок. К нему подошла его младшая сестра, Зоя, высокая нескладная девочка.

– Зоя, милая моя, Кароль умирает! – провозгласил Георгий.

Зоя сопроводила брата в один из пустых залов, закрыла дверь – и дала Георгию звонкую пощечину. Несмотря на то что была младше его почти на двадцать лет, Зоя была чрезвычайно расчетливой и сметливой.

– Георгий, перестань рыдать! – заявила она. – Мне тоже очень тяжело, я не меньше твоего люблю Кароля, но такова его судьба. Мы должны проявить силу духа. Потому что мы – Любомировичи! Ты обязан продемонстрировать приближенным и народу, что ты – сильный, мудрый, великий. Только таких боятся!

– Зоечка, – зашептал Георгий, срывая с пальца королевский перстень и пытаясь надеть его на руку сестре, – я не могу стать королем. Это я виноват в смерти Кароля, Господь карает его за мои многочисленные грехи. Я отрекусь, уйду в монастырь... Трон займешь ты…

Глаза Зои вспыхнули адским огнем. Девочка, не по летам умная, любовалась королевским перстнем, украшавшим ее руку.

– Георгий, что ты такое мелешь? – раздался властный окрик, и великий князь вздрогнул, будто его огрели хлыстом.

В салон ворвалась Мария. Она подскочила к Зое, сорвала с ее руки перстень и напялила снова на палец мужа.

– Девчонке двенадцать! Ты думаешь, она сможет лучше править страной, чем ты? – затараторила великая княгиня по-английски, потому что по-герцословацки она говорила не очень хорошо. – Зоя, оставь нас наедине!

Зоя, присев в книксене, произнесла:

– Разумеется, ваше высочество…

Едва девочка скрылась за дверью, Мария грубо тряхнула супруга и заявила:

– Королем станешь ты! А потом наш старший сын Феликс! Бог выбрал тебя, Георгий, и ты должен с честью принять этот крест! Ну-ка, живо соберись!

В этот момент двери зала распахнулись, и влетевший гофмаршал провозгласил:

– Его величество славный наш монарх Кароль Восьмой только что соизволил почить в бозе! Король умер – да здравствует король! Да здравствует его величество Георгий Третий! Виват!

Георгий икнул, а Мария толкнула его в бок острым локтем и прошептала:

– Теперь ты король. Ну, вставай же!

Георгий – уже более не великий князь, а полновластный правитель горной Герцословакии – с трудом встал с кресла и, пошатываясь, вышел в коридор. Придворные, министры и челядь склонились до земли, повторяя одно и то же:

– Виват королю Георгию Третьему!

Георгий обернулся в поисках моральной поддержки. Жена с торжествующей улыбкой на тонких устах стояла чуть поодаль. Сестра Зоя со злым и опечаленным лицом, не в состоянии скрыть разочарование, замерла около премьер-министра. Барон Чучель возвел глаза к потолку и, казалось, молился.

– Ваше величество, – обратился к Георгию министр внутренних дел, – по высочайшему повелению вашего покойного брата была создана чрезвычайная комиссия для расследования обстоятельств злодейского покушения в опере. Террорист-убийца задержан. Что прикажете с ним делать?