Старуха Кристи - отдыхает! - Дарья Донцова

Я развернулась и пошагала вперед.

– Эй, Таньк! – донеслось из ларька.

– Вы мне? – удивившись, обернулась я.

С другой стороны, изумляться нечему. Крикните на улице «Таня», и обернется пять женщин из десяти.

– Ясное дело, – зевнул продавец, – тебя же Таней зовут? Муж мне фотку показал, я хорошо лицо запомнил.

– Какой муж? – изумилась я.

– Твой, тот, что запретил харчи продавать, – понизив голос, сообщил ларечник. – Пришел часа два назад и говорит…

Я вытаращила глаза, а юноша, шепелявя из-за отсутствия зубов, выдал невероятное.

Около восьми вечера к его будке подошел старикашка, маленький, худенький, с лицом, почти полностью прикрытым бородой и усами.

– Слышь, внучок, – довольно бодро отчеканил он, – кто, кроме тебя, в нашей округе жрачкой ночью торгует?

– Славка, – пояснил продавец, – чуть вперед пройдите, там еще один ларек стоит, только, если чего у меня не увидели, не надо ноги ломать, хозяин у нас один, продукты разом в две точки привозят.

– Значит, Славка, – уточнил дедок, – а какое у тебя имечко?

– Гена.

– Красиво родители назвали, – протянул дедушка.

Ему явно было нечего делать, встречаются такие пенсионеры, погибающие от скуки.

Гена же весь день прыгает у окошка, и сейчас ему хотелось спокойно посмотреть телик, он собрался уже закрыть ларек, но старичок бойко поинтересовался:

– А еще кто имеется? С другим ассортиментом.

– Вечером мы монополисты, – усмехнулся Генка, – раньше супермаркет работал, у метро, но теперь он лишь днем открыт.

И тут дедуся, сунув в окошко симпатичную купюру, сказал:

– Сделай одолжение, помоги.

– Чего надо? – насторожился продавец.

– Год назад я женился, – пояснил старикан, – взял неизбалованную, молодую, из деревни, думал, она лучше москвичек, хозяйственная, аккуратная…

– Гулящая попалась? – предположил Гена. – Налево ходит?

– Это ей незачем с таким мужем, как я, – гордо пояснил дедок, – в другом дело. Она, понимаешь, из нищих, в сапогах до тридцати лет ходила, слаще морковки конфет не ела. Что там у них на селе из угощений! Картошка да огурцы. В общем, вывез супругу в Москву, а она жрать начала, остановиться не может. Разнесло ее, словно квашню, пухнет, как на дрожжах, боюсь, не прокормлю обжору, прямо страшно спать вместе ложиться, еще задавит…

Гена захихикал, а дедуся грустно продолжил:

– Смешно тебе, а у меня проблема! Лучше посодействуй.

– Да как?

– Денег я тебе дал, знаешь, за что?

– Не-а.

– Моей мымре продукты не продавай. Ни под каким видом!

– Ладно, – кивнул Гена, – только я незнаком с ней.

– Ну, во-первых, она поздно притопает, тетеха, – забурчал дед, – всем спать, ей жрать, начнет сладкое просить, или лапшу, суп в стакане, в общем, дрянь всякую, а во-вторых, вот фото, погляди, сынок, второй такой красоты не встретишь.

* * *

У меня пропал дар речи. Поверьте, я женщина интеллигентная, бывшая учительница-филолог, и никогда, даже мысленно, не употребляю бранных, нецензурных слов. Но сейчас в уме складывались фразы, которые невозможно произнести вслух, если вы, конечно, не пьяный мужик на зимней рыбалке. И потом, когда Гри успел меня сфотографировать?

– Вы время зря не теряйте, – сдавленным от смеха голосом протянул Гена, – к Славке не бегайте, его ваш супруг тоже предупредил. Ваще-то правильно сделал, разжираться не след. Да и все эти лапши с супами не слишком полезная для здоровья вещь.

Испытывая огромное желание стукнуть кулаком по носу парня и понимая теперь, что передних зубов он лишился из-за собственного дурного характера, я пошла назад к подъезду. По дороге меня охватили бурные эмоции, очень захотелось укусить Гри.

Чуть не плача от голода, я еще раз обыскала кухню, но обнаружила лишь полупустую баночку горчицы.

В принципе очень неплохая приправа, она великолепно идет с сосисками, мясом, колбасой, можно положить капельку в суп, в окрошку, например, получится вкуснее некуда. Впрочем, легко обойтись без особых изысков, просто намазать ею кусок черного хлеба…

Рот наполнился слюной, я постаралась вытеснить из головы ненужные кулинарные рецепты. Ладно, сейчас помоюсь, попробую уснуть, а завтра с утра куплю у метро шаурму, две, нет, три, четыре, пять порций.

Стиснув зубы, я отправилась под душ, с наслаждением плескалась в воде почти полчаса, потом натянула халат и, не завязывая его, босиком потопала по коридору.

Попробую хлебнуть горячего чая, может, лев, терзающий сейчас мой желудок, подавится кипятком?

Зевая, я вошла на кухню и взвизгнула – около подоконника стоял Аристарх.

– Если решила меня соблазнить, то зря стараешься, – криво усмехнулся он.

Я мгновенно завернулась в халат и с достоинством произнесла:

– И в мыслях ничего такого не имела!

– Тогда почему явилась сюда полуголой? – нагло продолжал парень.

– Думала, нахожусь дома одна.

– Дома? Ты чего? Здесь живешь?

– Разве дедушка вам не сказал?

– Нет, – пожал хорошо накачанными плечами Аристарх, – вообще сдурел старикашка, всякую дрянь в квартиру тащит, зимой кошку приволок, теперь тебя!

Никакого покоя нет! И долго тут жить станешь?

Я открыла было рот, но в этот момент раздался звонок в дверь.

– Во, – подскочил Аристарх, – еще невесть кто прется, иди открой.

– Я?

– Ну не я же?

Отчего-то последний аргумент меня убедил, я покорно понеслась по коридору к входной двери.

– Кто там? – решила я проявить бдительность.

– Открывай, свои, – долетел с лестницы нежный девичий голосок.

Я распахнула дверь и увидела на пороге прелестную девушку: хрупкую, маленького роста, одетую в розовый джинсовый костюм со стразами, настоящую Дюймовочку. Сходство с очаровательным сказочным персонажем придавали ей белокурые, закрученные спиралью волосы, огромные голубые глаза и пухлогубый рот, изогнутый, словно лук Амура.

– Где Рися? – нервно спросила она.

– Кто?

– Рися, – повторила Дюймовочка.

– Извините, вы ошиблись, тут такая не живет.

– Какая? – прищурилась незваная гостья.

– Ну.., эта… Рися!

– Рися мужчина!

– Тем более нет.

– Ха! – выкрикнула малютка и, ловко отодвинув меня в сторону, побежала по коридору, нахально не сняв уличной обуви.