Хижина тети Томы - Елена Логунова

– Сколько там? – не удержавшись, спросила я.

– Не знаю! Кассирша посчитает! – бесшабашно ответила Рыжая, легкими тычками в спину загоняя меня в боковой коридор.

Там она меня обогнала, с разбегу сунулась в окошко кассы, но сразу же отпрянула от него как ошпаренная, снова спряталась за мою спину и прошептала:

– С ума сойти, за кассиршу сегодня Мух сидит! Не надо, чтобы он меня видел, иди ты!

– А что сказать? – оробела я.

– Просто попроси обменять монеты на купюры! Не соваться же нам в казино с пятаками! – Наташка чувствительно толкнула меня в спину, и я оказалась у кассы.

– Добрый вечер! – заискивающе сказала моя Нюня, с опаской глядя на крупные мужские руки с коротко обрезанными ногтями и вытатуированным на одном из запястий якорем.

Руки беспокойно шевелились, потирали одна другую, толстые пальцы приплясывали на столе, что неприятно походило на брачные игры огромных волосатых гусениц. Я порадовалась, что весь Мух в маленьком окошке кассы не помещается. Если у него и морда под стать рукам, я решительно не желаю ее лицезреть! К чему мне ночные кошмары?

– Мне выигрыш поменять, монеты на бумажные деньги! – сказала я, побренчав серебром в подоле.

Из-под окошка со скрежетом выдвинулся ящичек. Я ссыпала туда пятаки из подола и из кармана. Наташка, по-прежнему прячась за мной, тоже опорожнила закрома.

– Все! – сказала я и толкнула ящичек.

Волосатые руки принялись считать пятаки, я на всякий случай следила за ними и насчитала девяносто одну монету.

– В общей сложности – четыреста пятьдесят пять рублей! – быстро подсчитала Нюня.

– Неплохая цена за пять минут позора! – пробормотала Тяпа.

В келье кассира зажужжала машинка для счета купюр. Волосатые руки бережно подровняли стопочку полтинников, положили ее в ящик, придавили одиноким пятаком и отправили ко мне.

– Спасибо! – вежливо поблагодарила я, вынимая деньги.

– Одну минуточку, девушка! – неожиданно воззвал гулкий голос из окошка. – Не уходите!

– А в чем дело?

Я растерялась и застыла на месте, переводя взгляд с окошка кассы на угол, за который при звуках потустороннего голоса с неожиданным проворством отпрыгнула Наташка.

– Вы имеете право на призовую игру!

– Правда? – Я слабо обрадовалась и снова поискала взглядом свою компаньонку, но вместо Рыжей увидела выплывшую из-за угла худосочную платиновую блондинку на ненормально длинных ногах.

Грациозно покачиваясь на своих ходулях, она выступила в коридор из общего зала, ненатурально улыбнулась мне и мурлыкнула:

– Я провожу.

Без Наташки я неуютно чувствовала себя в этом храме Золотого Тельца, поэтому пошла за блондинкой неохотно. По пути я оглядывалась, тормозила ногами и уже совсем собралась заявить об отказе от призовой игры, но тут ходульная красавица распахнула передо мной дверь в мягкой обивке и вякнула:

– Прошу!

Я увидела деревянную лестницу, уходящую вниз, и какие-то декоративные штуковины из шнурков и керамических бусин на белой стене. Медные бирюльки на тонких нитях, подвешенные в арочном проеме, заплясали с мелодичным звоном. Я вдохнула незнакомый сладкий аромат и переступила порог.

– Идите туда, вниз! – не тронувшись с места, сказала мне в спину блондинка.

– Как будто есть варианты, куда идти! – съязвила Тяпа.

– Может, не надо? – заволновалась Нюня.

Блондинка, не подозревающая о моем внутреннем раздоре, закрыла дверь. Я машинально толкнула ее – закрыто!

– Вот теперь никаких других вариантов точно нет, придется спускаться! – рассудила Тяпа.

– Не нравится мне все это! – проворчала я.

Однако деваться было некуда, не стоять же дура дурой на лестничной площадке под закрытой дверью.

Придерживаясь за гладкий деревянный поручень, я осторожно пошла вниз. При этом, сама не знаю почему, я старалась не шуметь: не аукала, не кашляла, не бормотала себе под нос. А шаги мои заглушала ковровая дорожка, сливающаяся в едином порыве со ступеньками под нажимом медных прутьев. Тихо-тихо я преодолела два коротких лестничных марша, приблизилась к занавеске из шелковых шнуров с бусинами, медными бляшками и кистями и сквозь это богатое этническое макраме заглянула в помещение.

За декоративной шторкой была комната, слабо освещенная мягким розовым светом, источник которого находился низко, у самого пола. Саму лампу я не видела, потому что вид на нее закрывала просторная лежанка, с трех сторон огороженная низкими деревянными перильцами на резных столбиках. Эта нехарактерная оградка и ковровое покрывало расцветки «персидский огурец» придавали лежбищу отчетливый азиатский колорит. На полу, на красивом половичке, стоял серебряный сосуд с длинной трубочкой.

– О, да это же настоящий кальян! – восхитилась не в меру любознательная Тяпа.

Я раздвинула занавес и вошла в комнату.

Там было пусто. То есть людей не было, одни предметы, зато очень любопытные. Я с большим интересом осмотрела кальян на полу, круглое металлическое блюдо на стене, стеклянную тарелку с настоящими персиками и глиняный горшок с торчащим из него сухим деревцем, на веточки которого там и сям были навязаны красные тряпочки. За саксаулом в праздничном первомайском убранстве высилась резная деревянная ширма, а за ней стыдливо прятался мягкий тюфячок с горой подушек. Вся обстановка вызывала в памяти иллюстрации к сказкам «Тысячи и одной ночи».

– Это случайно не сераль? – дрогнувшим голосом спросила Нюня.

– Надеюсь… – Тяпа ответила так, что было не вполне понятно, в чем именно заключаются ее надежды.

А я всерьез забеспокоилась. Нервировало меня даже не то, что комната была пуста – я встревожилась бы гораздо больше, если бы меня поджидал тут растленный тип в бухарском халате и сафьяновых чувяках с загнутыми носками. Очень не понравилось мне полное отсутствие в помещении дверей, окон и иных сквозных отверстий, достаточно просторных, чтобы послужить запасным выходом. Мне хотелось убраться из этого бункера с интерьером шатра, да побыстрее!

Не буду скрывать, я трусиха и по собственной воле на неприятности не напрашиваюсь. А если и попадаю в скверные ситуации, то только из-за попыток реализовать благие намерения, которыми, как известно, вымощена дорога в ад. Но зато, если меня припереть к стенке, я становлюсь отважной, как обезумевшая кошка!

Я сбросила босоножки, чтобы не топать лишний раз каблуками, и налегке сбегала наверх, к двери. Убедившись, что она крепко-накрепко заперта, я вернулась вниз и обошла комнату по периметру, заглядывая под ковры на стенах в поисках крайне желательной потайной дверцы. Дверцу я не нашла, зато обнаружила электрический выключатель и, чтобы не ломать глаза в розовом полумраке, включила верхний свет.