Последняя ночь с принцем - Галина Владимировна Романова

На соседней подушке мирно посапывал, совершенно вытесненный из памяти ночными сновидениями, Кораблев Эдик. Он спал, обняв подушку двумя руками и сильно прижавшись к вытертым обоям на стене. Одеяло с него сползло, а может, это она его с него стянула, кто знает. Загорелое гибкое тело, целая сеть мышечных переплетений, черная дорожка из жестких волос спускалась от пупка.

Красивое лицо, сильные руки, разметавшиеся по подушке пряди волос. Он был так хорош собой, что Рите сделалось неловко за себя, и она еще плотнее упаковалась в одеяло. Рядом с ним она и в самом деле выглядела гадким утенком со своей молочно-белой кожей и рыжей шевелюрой. Все было таким контрастным, таким несовместимым с ним, просто плакать хотелось оттого, насколько несовместимым.

Рита надулась, свесила ноги с дивана и, с силой выдернув у Кораблева из-под ног одеяло, попыталась встать.

— Марго! Ты куда? — Его рука тут же легла ей на живот, и Риту потянуло на спину.

— Никуда! Пусти! — пытаться вывернуться, не распахнувшись, было невозможно, но она продолжала ворошиться, кутаясь в одеяло.

— Марго, не капризничай. — Он ухмылялся", было очевидно, что ухмылялся за ее спиной, довольно и сыто причем. — Иди ко мне немедленно и прекрати сопротивляться.

— Звонок! Слышишь? — Рита все-таки вывернулась и отбежала, утащив одеяло. — В дверь звонят, Эдик. Да все равно пора подниматься, понедельник же…

— А-а, ну да, конечно. — Кораблев бесстыдно вытянулся на бабкином диване, запрокинул сильные руки за голову и, шумно зевнув, проговорил:

— Ты пойди дверь-то открой, а потом возвращайся. Невзирая на понедельник. Марго, подниматься еще рано. Ступай уже, а то дверь сейчас точно выломают.

В дверь и в самом деле перестали звонить и стучали теперь чем-то тяжелым. Стучали нетерпеливо и громко, наверняка перебудив по два этажа ниже и выше их четвертого. Замотавшись одеялом до самого подбородка, Рита засеменила в прихожую.

— Кто там? — Голосом Каркуши из Простоквашина произнесла Рита, приложившись горящей щекой к двери.

— Милиция, откройте!

Вот ведь…

Никогда она подобных слов не слышала и совсем не ожидала такого трепетного страха, тут же пробравшего ее до самых костей. Просто язык к небу прилип от этих двух зловещих слов. Знала же, что кристально чиста и непорочна, а вот поди же ты…

Рита отперла замок, чуть приоткрыла дверь и высунула побелевший от страха нос в образовавшуюся щель. Она все еще надеялась, что эти два слова, эти четырнадцать букв, так ее испугавшие, — это всего лишь чья-то глупая шутка. Мало ли кому пришла в голову мысль поднять ее с постели в понедельник в половине шестого утра подобным образом!

Нет, это не было чьим-то глупым розыгрышем.

Перед дверью на лестничной клетке и в самом деле топталась парочка недовольных, заспанных милиционеров. Чем вызвано это недовольство, понять так сразу было трудно, но на Риту они посмотрели весьма и весьма нелюбезно.

— Здрассте, — пискнула она в дверную щель. — Чем могу?..

Один из них, особо недовольный, взял под козырек сдвинутой на затылок фуражки. Пробубнил неразборчиво свои имя, фамилию и звание и уже более внятно спросил:

— Вам знакома гражданка Соколова Зинаида Витальевна?

При этом он так посмотрел на Риту, что отрицать факт знакомства она сочла неблагоразумным и утвердительно кивнула.

— Тогда пройдемте, — обрадовался чему-то второй.

— А в чем, собственно, дело?! — Рита чуть шире распахнула дверь, выставив на обозрение стражам порядка свои незагоревшие ключицы. — Никуда я с вами не пойду без объяснений! Сейчас половина шестого утра, мне через два часа нужно на работу, и вообще…

— И вообще, господа, что за проблемы? — встрял Кораблев, возникнув за ее спиной.

Рита покраснела и испуганно на него обернулась.

Не приведи господь, выйдет в чем мать родила, срамоты не оберешься. Нет, Кораблев не был голым. Он додумался обернуть вокруг талии простыню.

— Гмм… — смутились мгновенно милиционеры, переглянулись, понимающе поухмылялись, и тут один из них как брякнет:

— Там внизу обнаружен труп вашей соседки, нужны понятые и люди, способные ее опознать. Вот мы к вам и пришли.

— Что??? Что нашей соседки???

Рита никогда не подозревала, что может верещать столь пронзительно. Сколько жила, столько говорила спокойным ровным голосом, в меру глуховатым, в меру звонким, когда это требовалось. Но чтобы вот так взвизгивать…

— Там внизу на лестнице труп молодой женщины, — начал снова особо сердитый, не забывая при этом для чего-то загибать пальцы. — При ней документы на имя Соколовой Зинаиды Витальевны, с временной регистрацией, оформленной не так давно. И регистрация эта гласит, что Зинаида Витальевна должна проживать вот в этой квартире.

Тут его перст уперся в дверь Серафимы Ивановны.

— А поскольку вы ее соседи, то не знать ее не могли. Логично? — вставил дополнением второй милиционер.

— Логично, — согласился Кораблев, и тут его руки хозяйски улеглись на Ритины бледные плечи. — Мы сейчас, дайте нам несколько минут, чтобы одеться. Идет?

— Без проблем, — сразу обрадовался сердитый, став не таким уж и сердитым и обретя при этом вполне нормальное выражение на невыспавшемся лице. — Одевайтесь, и мы вас ждем на первом этаже.

Рита лихорадочно хватала вещи, теребила их в руках, но они отчего-то не хотели занимать свои привычные места и путались, и цеплялись рукавами и штанинами за мебель и стулья.

— Марго, соберись! — прикрикнул на нее Кораблев, какое-то время с изумлением наблюдая за ее суетливыми беспорядочными движениями. — Ну чего ты?

Рита бросила в его сторону затравленный взгляд и спустя мгновение громко всхлипнула.

— Она мертва, Эдик?! Зиночка… Она… Она и правда теперь труп?! — И Рита заревела, размазывая слезы по неумытому лицу. — Но как же так?!

Она же вчера… Еще вчера на моей кухне… Мы же ее проводили до квартиры… Заперли ее… Хотя замок открывается изнутри… Зачем она?! Куда она пошла?!

Как она умерла?!

— Слушай, Марго! — Кораблев подошел к ней вплотную, выхватил из ее рук футболку и шорты и принялся втискивать ее ноги в узкие штанины. — Господи, Марго, какие же у тебя ноги!..

— Какие? — машинально спросила она, с изумлением наблюдая за тем, как Кораблев с ней возится.

С ней никто и никогда так не возился, даже в детстве. Хотя в детстве, кроме бабки, с ней некому было возиться. А бабке вечно было некогда, она постоянно работала и ворчала. Ворчала, готовила, стирала и работала.

— У тебя породистые ноги. Как у чистокровки, черт! А ты носишь бог знает что! Тебе же вообще без одежды нужно ходить, чтобы всю вот эту красоту не прятать. — Тут он звучно шлепнул ее по попке и натянул ей прямо на голое тело шорты. — Так, а теперь футболку.