Честный вор - Владимир Колычев

Изменить выражение лица очень просто – достаточно провести рукой перед глазами, сверху вниз. Гантеля так и сделал – смахнул с лица угрюмость и повесил веселую улыбку, с ней он и вышел из машины. А вышедший из кафе «бык» и не собирался что-то менять, как был хмурым и унылым, таким и остался. И на Гантелю глянул, как на дурачка.

Тот заговорил с ним, а «бык» в ответ возмущенно вытянулся в лице, распрямил спину, расправил плечи. Именно в этот момент Гантеля и ударил. А кулаки у него чугунные, и удар молотобойный. Хлоевский пацан согнулся вдвое, и тут же рядом с ним остановилась машина. Из кафе выскочил бритоголовый атлет в кожаной куртке, за ним другой, но «девятка» уже сорвалась с места.

Не смогли хлоевские смириться с потерей бойца, на ходу вынимая стволы, выскочили на дорогу, начали стрелять. Коробок не смог удержаться от соблазна.

– Хан! Дави упырей!

Он всего лишь наблюдал за работой своих пацанов. Надо было всего лишь похитить хлоевского бойца, вывезти в лес, предметно поговорить с ним, а тут вдруг такая маза! И хлоевские «быки» стояли плотно, и расстояние до них позволяло разогнаться. Жаль было машину бить, но в данном случае игра стоила свеч.

Машину тряхнуло раз, другой, один «терпила» отлетел вправо, второй – влево. Хорошие удары, плотные, двумя калеками в мире будет больше.

Коробок глянул назад – оба неподвижно лежали на асфальте. А-а, гулять, так гулять!

– Хан! Давай задом!

И снова машина наехала на лежавших, отшвырнув их в разные стороны.

– А теперь уходим!

За машину Коробок не переживал. Помятости на крыльях можно убрать и закрасить, фары поставить новые. Ремонт влетит в копеечку, но это мелочь по сравнению с тем восторгом, который вызвала победа над врагом!

Машину с похищенным врагом они догнали на выезде из города, присоединились. Еще через полчаса были на месте, которое присмотрели заранее.

«Быка» вытолкали из машины, швырнули на землю. Коробок ударил его первым – ногой в лицо. Было видно, как хлынула кровь из лопнувшей губы. Тут же ударил Гантеля…

Все, Рубикон перейден. Одного хлоевского похитили, двух сбили – возможно, насмерть. Какие теперь могут быть церемонии?

Похищенного сначала избили всмятку, только затем поставили на колени перед Коробком.

– Как зовут?

– Вадик, – хныкающим голосом сказал парень.

Кровь хлестала из его носа вперемешку с соплями, из глаз текли слезы. Все правильно, сначала врага нужно довести до кондиции, тогда можно и говорить.

– А «погоняло»?

– Какое «погоняло»? Нет у меня никакого «погоняла»!

Коробок вздохнул и снова ударил его – коленом в нос. Гантеля и Хан добавили.

– Вадик я, Гладков. Пацаны Гладким называют.

– Будет у тебя могила гладкая, Гладкий! Без холмика! Тебя сейчас только правда спасет… Кто у вас в кодле после Чернобура старший?

– Дрон!

– Кто он такой?

– Да так, никто!

– Что значит, никто?

– Ну, он у нас недавно, Чернобур его за себя оставлял, а Ветер его терпеть не мог.

– Кто такой Ветер?

– Он вторым после Чернобура был, ну, до того, как Дрон поднялся.

– И где сейчас Ветер?

– Он сам по себе. Горбыля с собой забрал, Авдея, Соболя, Хрума… Веника еще…

– Зачем забрал?

– Не хочет он с Дроном. Сказал, сам городом рулить будет.

– А сколько пацанов с Дроном осталось?

– Ну, человек семь-восемь.

– И все?

– Так нас не так уж и много было…

– Где Дрон живет, знаешь?

– Да нет… – Гладкий отвел глаза в сторону.

И тут же пожалел о том, что соврал. На этот раз его били до тех пор, пока не вышибли все передние зубы. Он сильно шепелявил, харкаясь кровью, но все-таки Коробок разобрал его слова. И узнал адрес.

И как выйти на Ветра, он тоже узнал, и тянуть с решением вопроса не станет. Соломенный домик хлоевской братвы остался без фундамента, нужно было только посильнее дунуть на него. Из дула пистолета. Или автомата…

И он дунул. Сначала похоронили Гладкого, а ночью похитили Дрона. Его взяли тепленьким в подъезде собственного дома. Братва сработала без шума и пыли. Удача сама шла Коробку в руки, и грех было останавливаться или делать передышку. Еще даже не рассвело, а его бойцы уже вышли на позиции, чтобы покончить с Ветром…

До синевы выбритый подбородок, подтянутая кремами кожа, здоровый цвет посвежевшего лица, стильная стрижка. И яркая голливудская улыбка… Дарина невольно залюбовалась своим мужем.

Он мог надраться с горя, но нет, привел себя в порядок, можно сказать, сотворил маленькое, но чудо, на фоне которого корзинка с розами казалась скромным приложением.

– Ну, проходи, так уж и быть! – растаяла Дарина.

– Ты это, извини меня, сам знаю, что был не прав…

Саша переступил порог, нежно поцеловал ее в щеку. Сначала вымыл руки, и только затем отправился в детскую к Ромке.

Когда она зашла в комнату, он стоял у манежа и смотрел, как играет с игрушками сын. Дарина подошла к нему сзади, обняла. Любила она его и хотела быть с ним до конца жизни.

– Если еще раз покажешь мне на дверь, я тебя убью, – мило улыбнулась она.

– Что? – дернулся он.

– Я не шучу, – воркующим голосом сказала Дарина.

– Я знаю, – выдавил Саша, – ты такая.

– Да, я такая. Не белая и не пушистая. Но с тобой я буду хорошей… Пока ты меня не бросишь…

– Я тебя не брошу! – Он резко повернулся к ней и посмотрел на нее с замороженной улыбкой на губах. Он боялся Дарину, но не хотел себе в этом признаваться.

– Тогда и я тебя не брошу. Будем жить долго и счастливо. А если ты мне не веришь, можешь выгнать меня из дома.

– Э-э… И ты меня убьешь, да? – не на шутку разволновался он.

– Может, и не сразу… А может, и не убью…

Дарина смотрела на него с загадочной улыбкой. Как хочет, так пусть и понимает.

Главное она сказала, и пусть теперь Саша думает, как удержать ее при себе. Пусть борется за нее. Если все сложится так, как она хочет, Артема в ее жизни больше не будет. А если нет, она не станет сдерживать себя в своих желаниях.

А желания у нее, конечно же, есть. Надоело сидеть дома и заниматься хозяйством. Для ребенка можно нанять няню, а Дарина может заняться бизнесом – или на пару с мужем, или даже составить ему конкуренцию в экспорте железной руды. Но для начала ей нужны водительские права и своя собственная машина. И пусть Саша только попробует ей в этом отказать.