Персона царских кровей - Наталья Александрова

Алиса заперлась у себя. Надежда не видела, как она отреагировала на смерть мужа – опомнившаяся Марианна Васильевна поспешила донести до хозяйки это скорбное известие, пока Надежда находилась в обсерватории. Однако никаких криков и рыданий не было слышно – стало быть, новоиспеченная вдова сумела взять себя в руки.

Марианна Васильевна напилась валерьянки и пошла прилечь, сообщив встретившийся Надежде, что сердце давит, дышать трудно и руки дрожат, так что работать по дому она все равно не может: либо всю посуду перебьет, либо в суп вместо соли стирального порошка положит, так как в глазах темно.

Надежда только плечами пожала – ей-то что, она тут не хозяйка. Садовник Павел тихонько копался в грядках, что, несомненно, говорило в его пользу – человека наняли для работы, он и работает, пока других распоряжений не поступило.

Надежда поболталась немного по саду – просто так, чтобы чем-то себя занять и успокоиться. Перед глазами стояло то, что она увидела в обсерватории – тело Сергея у подножья лестницы и лужа крови вокруг его головы.

Она глубоко вздохнула и подумала, что зря отказалась от валерьянки, любезно предложенной Марианной Васильевной. Жаль Сергея, но капитан Белкин без всяких намеков и экивоков сказал ей, чтобы не совалась не в свое дело.

«Не больно-то и хотелось!» – обиженно подумала Надежда и решила сосредоточиться на своих проблемах.

Из ее благих намерений уехать из этого дома после обеда, понятное дело, ничего не вышло. Теперь следовало ждать и надеяться, что капитан Белкин по горячим следам быстро расследует убийство Сергея и отпустит ее, Надежду, домой. А эти тут пускай делают что хотят – романы крутят, наследство делят, Надежду это не касается. Ох, не в добрый час встретилась она на остановке с Сергеем, будут теперь у нее неприятности!

Хотя, тут же опомнилась Надежда, надо признать, что Сергею сейчас гораздо хуже, чем ей.

На всякий случай она отключила свой мобильный телефон – муж знает ее как облупленную и по голосу сразу поймет, что у нее что-то случилось. А так до вечера ситуация разъяснится, и Надежда придумает, что ему сказать. В крайнем случае придется все честно рассказать и попросить, чтобы муж за ней приехал.

Надежда Николаевна увидела воочию сердитое лицо супруга, услышала его строгий голос, говорящий, что она крайне безответственная и легкомысленная особа и оттого только с ней случаются разные немыслимые истории, и поняла, что сообщит мужу всю правду только в самом крайнем случае.

От таких мыслей ее бросило в жар и в горле пересохло, как в Сахаре посреди лета. Хорошо бы сейчас хлебнуть замечательного оранжада! Или хоть водички холодной.

Надежда Николаевна повернула к дому.

В холле никого не было. В кухне все было брошено – грязные стаканы, поднос, а кувшин с напитком перевернулся, остатки оранжада вылились на стол, и уже пировали в сладкой луже невесть как просочившиеся в дом крупные наглые мухи.

Надежда отогнала мух, вытерла стол и взяла из холодильника бутылку минеральной воды.

Проходя мимо столовой, она услышала за дверью какие-то звуки. Кто-то ходил там, раздраженно топая. Вот с грохотом упал стул, раздалось чертыханье. Сама не зная почему, Надежда подкралась к двери и осторожно выглянула.

Олег стоял возле бара и рассматривал бутылки. Выбрал одну – кажется, коньяк, отвинтил пробку и стал пить – прямо из горлышка, жадно, как воду.

«Хозяйское спиртное ворует, – брезгливо подумала Надежда, – конечно, теперь все можно… Однако здоров пить мужик! Полбутылки уже выхлестал!»

Она аккуратно прикрыла дверь и удалилась на цыпочках. Не то чтобы она боялась Олега, просто не хотелось с ним сейчас встречаться.

У себя в комнате Надежда Николаевна умылась и попила водички, потом надела блузочку поскромнее и собрала вещи, чтобы быть в любой момент готовой к отъезду. Делать было решительно нечего, дом как будто вымер. Она с отвращением отодвинула детектив – еще о чужих книжных убийствах переживать, когда тут с настоящим-то ничего неясно, – и снова спустилась в сад.

Теперь путь ее лежал не к цветникам, а в парк за домом, там было более тенисто. Солнце палило отчаянно, на открытом месте стояло настоящее пекло.

Она тихонько шла, задумавшись о своем, как вдруг услышала голоса и музыку, доносившиеся из беседки. Беседку эту Надежда приметила еще вчера, но все не было времени ее как следует рассмотреть. Издали беседка выглядела очень заманчиво – круглая, с красивыми резными столбиками, которые обвивал дикий хмель. Надежда потопталась немного на дорожке, потом махнула рукой на приличия и подошла ближе к беседке, стараясь не шуметь.

Голос она сразу же узнала – говорил или, вернее, почти кричал Петр Афанасьевич.

– Что ты устраиваешь? – услышала Надежда. – Что ты себе позволяешь? Совесть совсем потеряла, мужа утром убили, а она тут валяется в таком виде! Подождать не можете? Его еще не увезли!

Сквозь резные листья хмеля Надежда увидела, что беседка изнутри очень уютная, по периметру расставлены нарядные диванчики, посредине – низкий столик. На столике стоял магнитофон, а также высокий стакан с коктейлем. На диванчике полулежала Алиса – в черном открытом топе и черных же шортах, очевидно, так она понимала траурные одеяния. Напротив развалился Олег, в расстегнутой до пупа рубашке, волосы его были мокры от пота, глаза совершенно стеклянные – еще бы, столько коньяку по жаре выхлебать!

Алиса молчала, только презрительно щурила глаза и затягивалась сигаретой.

– Па-п-па-ш-ша… – пробормотал Олег, запинаясь. – Что вы ор-рете? Что вам – больше всех на-до?

– Пьян, как свинья! – Старик плюнул на пол беседки, вышел и едва не наткнулся на Надежду.

– Петр Афанасьевич! – затараторила она. – А вы теперь самостоятельно ходите?

– Да что уж теперь, – вздохнул старик, – голову морочить некому. Как только дело окончательно разъяснится, эта стерва меня взашей из дома вытолкает!

На шум выглянула Алиса.

– А вам тут чего надо? – холодно спросила она у Лебедевой.

Надежда Николаевна сообразила, что у нее теперь развязаны руки. Алиса ей сразу не понравилась, но раньше она боялась оскорбить чувства Сергея.

– Да вот, – ответила она ровным голосом, – хотела выразить вам соболезнования, да вижу, что они вам ни к чему. Вдову и так есть кому утешить. Да вы, я вижу, не слишком и огорчены. Смерть кошки сильнее переживали.

– Тетя, можешь засунуть свои соболезнования, знаешь куда? – пьяно засмеялся Олег.

– И вправду свинья, – констатировала Надежда, – вы бы, милочка, замок, что ли, на бар привесили, а то он все запасы спиртного выпьет, на поминки не хватит.

– Это вас совершенно не касается, – процедила Алиса.

– Верно, – легко согласилась Надежда, – так я, пожалуй, пойду.

– Там машина приехала за Сергеем Степановичем, – сообщил появившийся Павел.