Мертвый сезон в агентстве «Глория» - Фридрих Незнанский

— Все путем, мужики.

— Нет, — вздохнул Сева, — хуже нет, когда отсутствует конкретно поставленная задача…

— Успокойся, мы свою задачу даже перевыполнили! — Кротов оглянулся и добавил: — Придет время, я вам все объясню. А пока молчок!

Обогнав их, к тротуару прижалась черная «Волга». Открылась правая дверца. И знакомый голос Вячеслава Ивановича Грязнова произнес:

— Садитесь, граждане хулиганы, разбойники и драчуны! Подвезу…

В особняке на Пречистенке между супругами в ту ночь состоялся разговор, которого, пожалуй, у них не случалось за всю совместную жизнь.

Елена Юрьевна не имела привычки лезть в дела мужа, но в последнее время стала намекать, что ему было бы не худо поделиться с нею своими заботами. Она чувствовала, что у мужа дела пошли не очень ладно. Николай Андреевич стал приезжать домой под хмельком, чего раньше почти не случалось, бывал раздражительным и злым, неразговорчивым и скрытным. Елена Юрьевна, привыкшая видеть мужа решительным и уверенным, забеспокоилась.

Вот и в этот раз, войдя в кабинет мужа, она застала его с рюмкой водки в руке, и это после того, как с гостями было выпито немало. И уже давно пора бы остановиться.

— Не нравишься ты мне в последние дни, Николай.

— Да?.. — Он перевел захмелевший взгляд на рюмку, слегка покачивающуюся в руке. — Ладно, последнюю и — баста!

— Пей хоть всю бутылку, — с легкой брезгливостью кивнула она початый флакон «абсолюта», — шло бы на пользу…

— Уговорила, — Бояров опрокинул рюмку и нетвердой рукой потянулся снова к бутылке.

— Что с тобой происходит? — Она села в кресло.

— А что, заметно?

— Для других — не знаю, а я вижу.

Николай Андреевич не спеша, как человек, уже втянувшийся в сам процесс, выпил еще рюмку, сел напротив жены и стал закуривать. Вдруг совершенно трезвыми глазами уставился на нее и сказал:

— Действительно произошло…

— Может, тебе надо душу освободить? Расскажи, будет легче. Я готова тебя выслушать.

— Две недели назад я имел беседу в ФСБ.

— По своей инициативе? Или пригласили?

— Вот именно — или… Ты ведь постоянно просматриваешь журнальчики на английском и французском?

— И что из того?

— Значит, могла видеть на обложке одного из них так называемую диадему Демидовых?

Елена Юрьевна лишь грустно вздохнула. Ее страсть к вещам своих предков была известна всем.

— Ты, вероятно, имеешь в виду убийство исполнительного директора фирмы «Голден» Леонарда Дондероу?

— С умным человеком и поговорить приятно, — без улыбки констатировал Бояров. — Так вот, беседа у нас шла именно об этом убийстве. Точнее, о его причинах.

— Но ты-то тут при чем?!

— Если бы не моя помощь в кавычках, драгоценности Гохрана оставались бы в целости и сохранности.

— Ничего не понимаю!

— К великому моему сожалению, тут все проще простого. Тебе известны мои приятельские отношения с Виталием Пучковым — председателем Гохрана. Но я совсем не был в курсе того, что он сотрудничал с этими жуликами из фирмы «Голден».

— Так, значит, и он жулик?

— Тебя, дорогая, послушать, так кругом одни воры и жулики!

— Что ж удивительного. Девяносто из ста процентов. Ты и сам это знаешь прекрасно. Но не отвлекайся.

— И тем не менее я не думаю, что Виталий знал о готовящейся афере. Я бы и предположить подобное не решился…

— Так он что, обратился к тебе за помощью, а ты не отказал? И в чем же должна была состоять твоя помощь Гохрану?

— «Голден» для Виталия была посреднической фирмой. А вот кредитора нашел Валерий Комар, его ты тоже знаешь…

— Весьма неприятная личность, — почти фыркнула Боярова.

— Не стану спорить с тобой, пусть каждый остается при своем мнении… Не в том суть. В конце концов, найти среди американских банков толкового кредитора — задача хоть и нелегкая, однако решаемая. Но вот предпринимателей, людей влиятельных в большом бизнесе, которые могли бы поручиться за никому не известную фирму «Голден» как за посредника, он бы не нашел никогда.

— Неужели этот сопляк смог тебя уговорить?!

— Нет, ему я отказал сразу… Другие люди. Министр финансов, Виталий Пучков, глава президентской администрации… Маркин тоже приложил руку…

— И этот?!

— А что ж ты хочешь?.. К его мнению прислушиваются.

— Теперь я поняла, зачем ты летал в Штаты… Вел переговоры с влиятельными бизнесменами?

Бояров лишь развел руками.

— Но почему именно ты? А не министр финансов? Не Пучков? Не тот же Маркин?

— В Штатах знают, кто я. И можно ли доверять моему слову. Деньги, дорогая, в нашем мире значат, к сожалению, больше всего остального. И те, кто их имеет…

— Выходит, твоя вина в том, что уважаемые люди в Штатах прислушались к твоему мнению и поручились за «Голден»?

— А разве этого мало? Ведь из Гохрана действительно исчезло народное достояние.

— Насчет народного — это еще как сказать, — снова тяжко вздохнула Елена Юрьевна, видно вспомнив про диадему. — Но, может быть, вернут?

— Никто уже ничего не вернет, — твердо сказал Бояров. — А вот я действительно в полном дерьме. Причем по уши.

— Странно… Пропали уникальные ценности, а пресса как воды в рот набрала…

— На-ка вот, — он протянул ей газету, — завтрашний номер «Московского комсомольца».

Елена Юрьевна развернула газету, и в глаза ей бросился крупный заголовок «Загадочное убийство в „Метрополе“». Пока она читала статью, Николай Андреевич успел пропустить еще пару рюмок и выкурить три сигареты.

— Ну что теперь скажешь? — спросил Бояров, увидев, что жена как-то брезгливо отбросила в сторону газету.

— Это не просто нехорошая, а уголовная история, мой милый. Да, вляпался ты…

— Убийством, то есть его расследованием, занялся старший следователь по особо важным делам при генпрокуроре некто Турецкий. Ты, кажется, говорила, что была бы не прочь с ним познакомиться?

— Но об этом Турецком здесь нет никакого упоминания. — Она показала на валяющуюся на полу газету.

— Я знаю, что говорю.

— А насчет знакомства?.. Да, мне кто-то говорил, что он человек въедливый и, если за что берется, не бросает. Хотела с ним поговорить о кое-каких старых еще, чеченских делах. Но он не принял. Видимо, просто не захотел. Сказали, его нет, а он спустя пять минут на моих глазах сел в машину.

— Я тебе могу сказать следующее: если у тебя вновь появится желание поговорить с ним, он примет тебя незамедлительно. Отложив при этом самые срочные свои дела.