Хозяин города - Владимир Колычев

«Глухарь» никому не нужен. Поэтому смерть Улехова спишут на самоубийство. И на обратном настаивать никто не будет, даже Богдан, при всей его тяге к справедливости. Гиблое дело искать убийцу в тех потемках, из которых вынырнул этот труп.

– Это понятно. Но все-таки?

– Я думаю, это сделал тот, у кого скрывался Улехов. А скрываться он мог у своих дружков-кикбоксеров. Может, они на нем и оторвались…

– Зачем им это?

– Не знаю.

– Но вы же с Шумовым пробивали эти адреса.

– Может, не все пробили. А может, они его где-нибудь в другом подвале прятали. Или на чердаке… Кстати, ни одного из его дружков дома не было, когда мы приходили. Возможно, все они в этот момент были с Улеховым… В общем, темный лес и глухарь на ветке. Надо на самоубийство все списывать. И дело закрывать. В связи с гибелью обвиняемого…

– Может, все-таки к Ладе съездим? Может, она что-то нам подскажет.

Богдан с одобрением глянул на Эдика. Нравилась ему его упертость. Он и сам бы занялся розыском убийцы, если бы видел хоть какую-то перспективу.

– А где она сейчас?

– Может, у Полосовой…

– Так она же выгнала Ладу.

– Ну ты же должен был все понять, – загадочно улыбнулся Пляцков.

– Что понять?

– Не просто же так она вокруг нас крутилась.

– Это я понял.

– Она не только за себя переживала. И за Никиту… Не хотел тебе об этом говорить.

– Не хотел, и не говори.

– Нет, скажу… Я Лизе помог в камеру к мужу попасть. На несколько часов.

– Молодец. Уважаю.

– Шутишь?

– Значит, влился ты в коллектив, если смог бабу в КПЗ провести. Значит, уважают тебя…

– Но так же нельзя.

– Нельзя. Но если ты человек, то можно. Вот если бы Лиза гранату мужу передала…

– Не было у нее гранаты.

– Ты что, ее обыскивал? – усмехнулся Богдан.

– Нет.

– А Ладу?

– Ну я же говорил… Она-то не против, но я-то понимал, что и зачем. Да и ты не клюнул…

– Потому что ученый.

Был у Богдана один случай, в самом начале службы. Снимал он квартиру, пришел домой, а там девушка спит. Что такое? Оказывается, до него в той квартире парень жил, он же и ключ ей оставил. Она пришла к этому парню, а попала к Богдану. Он уже тогда почувствовал что-то неладное. Но Зойка так была хороша, что не смог он удержаться… Проснулся он утром, с ней в обнимку. Вроде бы все хорошо, и оружие на месте. Только вдруг оказалось, что из его пистолета был убит вор в законе Рычаг. Как лоха Богдана развели, под убийство подставили. Хорошо, у него наставник был толковый. Ревякин вовремя разглядел подвох, принял меры. Нашли они убийц еще до того, как Богдану предъявили обвинение. А ведь предъявили… И сидел бы он сейчас за убийство. Ведь мотив расправиться с Рычагом у него был, потому что вор на его жизнь покушался. Верней, кто-то пытался в этом всех убедить…

– Бабы до добра не доводят… Но и без них никак.

– Ну да, кому серенады петь, если их не будет?

– А кому ты серенаду спеть хочешь? Лизе или Ладе?

– Ну они обе хорошенькие…

– Думаешь, Лада сейчас у нее?

– Можно проверить.

Лиза оказалась дома. Эдику она откровенно обрадовалась, а на Богдана посмотрела букой. Хотя и незло.

Курицей, как в прошлый раз, в квартире не пахло, стол в гостиной не накрывался, но Лада была здесь.

– Вы за мной?

Она пыталась дать понять, что испуг этот наигранный, но как-то не очень это у нее получилось. Она боялась по-настоящему.

– А ты с нами пойдешь? – насмешливо спросил Богдан.

Волосы у нее распущены, губы накрашены, шелковый халатик такой короткий…

– В наручниках?

– А есть за что?

– Вам видней.

– Лиза, может, чаем нас напоишь? – спросил Эдик. – А то холодно что-то на улице…

Девушка кивнула и вышла из комнаты, оставив его и Городового наедине с Ладой. Та уже сидела в кресле, сомкнув руки на коленях так, как будто подставляла их под стальные браслеты. На самом деле она прикрывала голые ноги.

– В лесу еще холодней, – сказал Богдан.

Он сел на диван, чтобы не нависать над девушкой. Пляцков последовал его примеру.

– Ветер там. И леший бродит. Что там еще? – глянув на Эдика, спросил Городовой.

– Русалка на ветвях сидит.

– Я бы сказал, русал. На ветвях качается… – Богдан внимательно смотрел на Ладу, но та совершенно не понимала его намек.

Похоже, она не знала, что Лаврика больше нет в живых.

– Русал, говорю, на ветвях качается. В петле. Без признаков жизни.

– Это ты о чем?

Она догадалась, что Богдан подает ей какой-то сигнал, но ничего при этом не поняла. Потому что не знала.

– Лаврик твой повесился.

– Лаврик? Повесился?.. То есть как повесился? – собрав брови на переносице, недоуменно спросила она.

– Да вот так… Мы его только что в морг отвезли.

– Нет, – правая щека у Лады дернулась, как при нервном тике.

– Все, нет больше твоего Лавра.

– И что теперь?

Она должна была вздохнуть с облегчением, если бы понимала, что смерть Улехова принесла ей избавление от проблем. Но она этого не понимала. Поэтому еще больше испугалась.

– Вы меня арестуете? – сглотнув слюну, спросила она.

– За что?

– Ну не знаю… Вид у тебя какой-то грозный.

– Мы просто замерзли, – улыбнулся Пляцков. – Сейчас отогреемся и добрыми станем.

– И Никиту выпустите? – спросила из прихожей Лиза.

Богдан совсем этому не удивился. Она и в прошлый раз подслушивала разговор, и сейчас. Что в ее положении совершенно естественно.

– Если он нам признается…

– В чем?

– В какой секции он занимается.

– Он же вам говорил…

– Говорил. Сказал, что Лавр может прятаться в спортзале на Полевой. Вроде бы ничего такого в этом нет. Но почему друзья по секции убили Лаврика?

– Друзья по секции его убили?

Городовой не был в том уверен, но предполагать он мог что угодно. Догадка – это патрон без пули: выстрел холостой, но напугать можно и с толку сбить тоже.

– А что, этого не может быть?

– Я не знаю, – пожала плечами Лиза.

– Лаврик говорил, что у них там боевая команда, все друг за друга горой, – вмешалась Лада. – И дела они делают…