Альбом страсти Пикассо - Ольга Тарасевич

Лика прислушалась и похолодела.

Да, Володя не ошибся: действительно, через негромкий джаз можно различить тоненькие всхлипывания. Только это не плач ребенка. Так скулит Снап. Но лучше бы, наверное, речь шла о детском плаче…

«Зачем вам держать такую собаку? Она же не защищает дом!» – изумляются люди, впервые увидевшие рыжего голден-ретривера. Размеры собаки давно сопоставимы с габаритами крупного теленка. И вот эти сорок пять кило живого веса радуются гостям так, как будто бы встреча с незнакомым человеком – самое прекрасное событие всей собачьей жизни; Снапуня улыбается, виляет хвостом, приносит игрушки; норовит, как кошка, потереться об ноги, благодарно замирая от поглаживаний… Эта порода очень дружелюбна и совершенно не агрессивна. Даже на обидчика крупный голден никогда не набросится, только посмотрит – возмущенно, укоризненно, душераздирающе. Однако такая неконфликтность и доброта придают породе уникальные черты. Годен-ретриверы наполнены любовью ко всем проявлениям этого мира; они радуются каждому человеку, солнцу и дождю, еде и прогулке. Такие псы согревают и освещают жизнь своих хозяев. Они редко когда лают, и еще реже воют…

– Пойдем скорее, – Лика вскочила со стула и схватила Седова за плечо. – Володя, идем же! На моей памяти Снап только один раз так скулил – когда Дарина у бабушки в стиральную машинку забралась. С дочкой все было в порядке, но собака выла, как плакальщица на похоронах!

Обогнув танцующие парочки, Вронская подхватила руками подол длинного черного платья, потом сбросила лаковые шпильки, застревающие в каждой щели между плитами.

Вой собаки раздавался из дальнего угла участка, расположенного за домом.

«Ну вот, Седов и увидит нашу мини-помойку, – пронеслось у Лики в голове. – Надо будет завтра заказать, наконец, машину и вывезти эти стройматериалы. Не знаю, куда их девать, но такой срач разводить рядом с нашим классным домиком нельзя, и…»

Снап сидел возле блоков и досок; повернул голову на звук шагов, слабо вильнул пушистым хвостом. А в полуметре от него, прямо на газоне, лежала девушка; светлыми пятнами в сиреневых сумерках выделялись безмятежное лицо и белая блузка.

– Это сестра дизайнера, Таня, – пробормотала Вронская, подходя ближе. – Наверное, ей стало плохо. Кровь из носа пошла – вон блузка сбоку вся в крови, и…

Слова внезапно закончились, мысли замерли.

А потом замельтешили совершенно в других направлениях.

«Как хорошо, что я додумалась отвезти дочь к родителям, и Дарина этого не видит».

«Какой ужас – у бедняжки перерезано горло, вся шея и рубашка кровью залита. Господи, как это дико – да ведь девчушке нет еще и двадцати, такая молодая…»

«Нет, нет, это бред – почему все это случилось здесь, у меня дома? Мы с Андреем называли это место – наш рай. Уже не рай… Ничего не понимаю… Ведь здесь же не было посторонних, мы хорошо знаем каждого приглашенного человека; разве что парни и девушки, помогающие управляться с тарелками, – люди случайные. Хотя нет, еще и соседи, если разобраться, тоже не очень-то хорошо знакомы нашей семье… Не хочу, не хочу, чтобы эти кошмары происходили в реальной жизни… Я описывала такие сцены много раз. Пора завязывать с детективами; мысли материальны – чистая правда».

«Не верю. Да, у меня были предчувствия, но я не верю! Молодые девушки не должны погибать, это неправильно…»

«Хорошо, что здесь есть следователь и судмедэксперт. Но все равно, надо срочно звонить в милицию; территориально, разумеется, наша деревня к следственному отделу Седова не имеет никакого отношения. И где Вадим? Дизайнер ведь так и не вернулся… О боже, что мы с Андреем скажем Вадиму?! Нет-нет, я так не хочу, я не могу, я с ума сойду. Ведь это же из-за меня он уехал… Если бы я не сказала про упавший горшок, Вадим бы не сорвался за новым, и ничего бы с его сестрой не случилось. Какой ужас! Это же я, получается, во всем виновата… Впрочем, нет, если так разобраться – Вадим виноват не меньше. Я ничего не знаю ни о нем, ни о его семье. Если его сестре угрожала опасность, то почему он оставил ее?..»

* * *

«Надо быстро собраться, собраться, собраться», – убеждал себя Владимир Седов, разыскивая среди гостей судмедэксперта Антона Семенова. Тот не отвечал на звонки, и это неудивительно: из выставленных на подоконники колонок продолжала литься мелодичная музыка, не различить в ней трель мобильника проще простого.

Надо собраться.

Так, вроде бы первые действия в данной ситуации были правильными. Милиция уже едет. За еле стоящей на ногах Вронской присматривает проинформированный о произошедшем Андрей.

Теперь надо изолировать гостей; желательно в помещении, где совершенно точно не имеется никаких следов преступника. А где оно может быть, такое помещение? Здесь тьма народа, наверное, все смогут разместиться только в самой большой комнате, гостиной? Только ее следует предварительно осмотреть.

Собраться, собраться…

Найти Антона. Пусть стоит у тела, он и не такое видал, нервы выдержат. Ему придется дежурить там, не пускать любопытствующих граждан, которые, несложно догадаться, будут прилагать максимум усилий для того, чтобы расползтись по месту происшествия наглыми шустрыми тараканами и затоптать все, что только может представлять интерес для криминалистов.

Сначала поговорить с экспертом. Потом заняться гостями. Так будет правильно.

Увидев наконец вдалеке Антона, безмятежно воркующего с официанткой, Седов выругался.

Нервы.

Бывает же такое! От своих непосредственных обязанностей голова идет кругом. Где-где уж можно было обнаружить труп, но не на лужайке у дома Лики Вронской! Впрочем, этот ее бойфренд – тот еще кадр; впечатляющие особняки в таких местах за простую зарплату не строят; а значит – нужно быть готовым к криминальным неприятностям. Хотя Андрей и не отрицает – в лихие девяностые стартовый капитал никто в полном соответствии с законами не зарабатывал. Однако если бы Андрею за те делишки голову хотели бы открутить – так открутили бы, совершенно спокойно. Сейчас у него чистый легальный бизнес. С которым убитые девушки на первый взгляд ну просто никак не могут быть связаны…

Ох, как путаются мысли, какая же каша в голове!

А эксперт, однако, времени даром не теряет; уже приобнимает официанточку за талию!

– Володя, хочу тебя познакомить с Маришей, – широко улыбнувшись, Антон покосился в вырез блузки молоденькой блондинки, где угадывался прекрасный упругий третий номер. – Мариночка – самая красивая женщина в мире, и…

– И я тебя у нее заберу. На пять сек! – пробормотал Седов, хватая пошатывающегося эксперта под руку. Пришлось буквально оторвать парня от девицы, так как он все не желал отпускать ее талию. – Семенов, слышишь, да угомонись ты! Надо трезветь. Там за домом труп. Девчонка, кажется, с перерезанным горлом. В милицию – то есть в полицию, блин, достали уже с этими переименованиями, – я позвонил. Но надо пойти посмотреть, что там к чему.