Заповедник, где обитает смерть - Екатерина Островская

Об этом думал Волошин, лежа в постели. Вылезать из-под одеяла не хотелось, не было желания чем-либо заниматься и уж тем более смотреть в монитор на списки выбывших из игры участников. Ничего не хотелось, даже к собственной судьбе появилось какое-то равнодушие. Волновало лишь одно: Иван отсутствовал уже третий день. Телефон отключен, но, видимо, Филатов жив, раз в списках потерь Вампир не значился. Алексей решил, что его друг где-то скрывается – нашел нору понадежнее и решил залечь. Все же Алексей проверил свой электронный почтовый ящик: вдруг Филатов прислал сообщение. Ничего не было, а в почте Ивана только то, что отправлял ему сам Волошин, хотя…

Алексей прочитал три строчки текста и не поверил своим глазам: «Поздравляем Вампира с аккуратной работой. Ваш новый объект – Спрут. Не сомневаемся в вашем профессионализме. Удачи!»

Волошин открыл счет Филатова и не поверил глазам: только что пришло новое поступление – девяносто тысяч! Как это возможно, чтобы трус Ванька, не умеющий стрелять, стал убийцей?

В полдень к коттеджу подъехал автомобиль. Алексей в окно увидел выходящего из «БМВ» Филатова. Иван не стал загонять машину в гараж или задерживаться во дворе, а направился к дому. Волошин встретил его на крыльце, здороваться не стал, да и приятель его молча проследовал мимо с хмурым лицом. Иван вошел в дом, поставил на пол спортивную сумку, снял дубленку и только после этого открыл рот:

– У нас поесть найдется? А то я за последнее время оголодал малость.

Он и в самом деле осунулся, к тому же был небрит, но, как ни странно, спокоен. Алексей не спрашивал ни о чем, хотя с трудом сдерживал злость, а не любопытство. Но Иван только казался равнодушным; сев за стол, он вдруг закрыл лицо руками и произнес совсем тихо:

– Я боюсь.

Это не было новостью: Филатов трясся от страха уже две недели. Но сейчас, видимо, настал момент, когда уже не осталось сил ни на истерики, ни на борьбу со страхом. В такие минуты люди без сопротивления принимают свою судьбу, какой бы несправедливой она ни казалась.

– Нам не уцелеть, – прошептал он. – Мы погибнем, я знаю.

Это взбесило Волошина, хотя еще совсем недавно и он старался не думать о завтрашнем дне, считая, что ничего от них самих не зависит. Но сейчас надо думать не только за себя, но и за друга.

– Что-то случилось? – спросил Алексей, скрывая, что ему кое-что известно.

– Ничего, – посмотрел в сторону Филатов. – Я никого не убивал. Был в Москве, хотел договориться, но парень оказался благороднее нас – покончил с собой. Повесился. Пожалуй, это лучший выход…

– Прекрати, – перебил его Волошин. – Мы сейчас с тобой как две лягушки из китайской сказки, которые упали в кувшин с молоком. «Конец», – подумала одна и утонула. А вторая била лапами, чтобы удержаться на поверхности. Так долго боролась за свою жизнь, что взбила масло, оттолкнулась и выпрыгнула.

– Сказка начнется, если мы уцелеем.

На этой оптимистической ноте разговор не закончился. Волошин в очередной раз напомнил другу об идее воспринимать все происходящее как компьютерную игру, сидеть дома, забыть про оружие и руководить действиями врагов, стравливая их.

– Главное – не высовываться, ждать, когда все перестреляют друг друга.

– Я понял, – согласился Филатов, – выходит, что божественная заповедь запрещает убивать, но способствовать убийству не возбраняется.

Алексей, конечно, так не думал, но не стал отрицать или спорить – он промолчал, потому что настоящего ответа не знал вовсе.

Может быть, знал его дед-священник. Но деда давно уже нет на свете, а слова его Волошин помнил плохо. Он и самого деда не помнил, а когда напрягал память, то возникала смутная картинка: он, трехлетний, сидит на коленях мощного старика с длинной седой бородой. Борода жесткая, и пахнет от нее травами. Отцу стоило огромных усилий поступить в военное училище, поповских детей принимать не хотели. А в училище его заставил идти именно дед. Алексею, уже как семейное предание, рассказывали, что когда во время Отечественной войны Сталин освободил из заключения всех священнослужителей и вновь открыл храмы, то дед, оказавшись на свободе, пошел записываться в добровольцы, чтобы отправиться на фронт. Его не взяли. Военком, оглянувшись на закрытую дверь своего кабинета, сказал шепотом: «Вас, батюшка, не для того освободили. Ступайте в храм и молите Бога о нашей победе. Я и сам готов перед иконами лоб расшибить, но услышит ли меня Бог».

– Господь всемогущ и всеведущ: шепот грешника Он услышит так же, как крик праведника, – прозвучал ответ.

Дед получил приход в небольшом городке, где сам восстанавливал разрушенную церквушку. Люди пошли туда, потому что тогда только в вере можно было найти силу и утешение. Но все равно много позже говорил своему сыну: он всю жизнь жалеет, что не был на фронте.

Рассказывать об этом Филатову не было смысла. Не говорить же ему, что сейчас нет войны, и если требуется защищать Родину, то только от таких, как они сами, – алчных и равнодушных. А поймет ли это Иван – еще неизвестно. Скорее всего, нет. Слова утешения – плохая защита от страха.

На самом деле Волошин и сам не знал, что предпринять – разговоры о стратегии и тактике он вел только для утешения друга и собственного успокоения.

Теперь Иван сидит за столом и ест, поглощая пищу с таким азартом, словно впервые за трое суток. Может, и в самом деле голод сильнее страха?

Зимний день пролетел быстро, а вечером пришли новые сообщения о выбывших игроках. Стало ясно, что участников игры осталось чуть более четырнадцати тысяч.

– Скоро дойдет очередь и до меня, – пошутил Волошин, вспомнив, что его номер 9999.

Филатов вздрогнул, потому что уже не понимал шуток. Впрочем, им обоим было не до веселья.

– Надо что-то предпринять, – произнес Иван и повторил как заклинанье: – Надо что-то предпринять!

– Начнем с того, что управление игрой осуществляется через Интернет, – сказал Алексей. – Следовательно, где-то есть закрытый и хорошо защищенный сервер. Если сервер взломать, можно получить допуск ко всей информации: к персональным данным игроков, переписке, счетам…

– К жеребьевке, – подсказал Филатов. – Раньше надо было блох ловить, а не чесаться сейчас! Как вообще ты собираешься взламывать сервер? Ты не хакер, я не хакер.

– Найдем.

– Как? Среди моих знакомых хакеров нет. Все, как назло, приличные люди.

Филатов произнес это и задумался.

– Может, объявление дадим?

Алексей покачал головой:

– Не надо, в моей полудохлой компании трудится весьма талантливый в этом плане паренек… Помнишь песенку про Вологду? Это он ее в моем компьютере вместо оповещения установил.

– Ну и что? – усомнился Иван. – Сервер – не песенка. Думаешь, так легко его взять?

– Попытка не пытка. К тому же Измаил тоже считался неприступным. Что, мы с тобой вдвоем глупее одного Суворова?