Мистика – сестра криминалистики - Марина Серова

— Господи, поскорее бы все это закончилось! Женя, куда мне теперь звонить?

Я достала свой айфон и начала искать ближайшее похоронное бюро. Оно называлось «Стикс» и располагалось в поселке Курдюм.

На звонок ответил женский голос. Я спросила, можно ли заказать эвакуацию тела по телефону.

— Справка о смерти есть? — спросила она. — Или постановление из полиции?

— Есть, — ответила я.

— У нас машина сейчас на выезде. Вернется не раньше чем через два часа. Вы где находитесь? Подъезжайте пока, подпишем договор.

Единственным транспортным средством, которое могло доставить Маслову в эту веселую контору, оказался мой «фольк», и мне пришлось выгонять его из гаража. Конечно, можно было встать в позу и заявить, что я телохранитель, а не шофер, но я ведь пообещала Илье Ильичу, что о моем настоящем занятии никто, кроме Анны Андреевны, не узнает. Да и потом, отказывать в подобной ситуации было бы просто некрасиво. В конце концов, в случившемся была и доля моей вины, даже если Маргарита Алексеевна умерла своей смертью. Как я могла упустить ее из поля зрения?..

* * *

Когда мы въехали в поселок, то первым делом наткнулись на шашлычную, где шашлыки жарились прямо под открытым небом, а улыбчивый хозяин-азербайджанец поливал их соусом из бутылки. Анна Андреевна попросила меня остановиться, вышла из машины и отправилась выяснять, где у них похоронное бюро. Вообще-то у меня в машине есть навигатор, но в этой богом забытой дыре даже он не мог сориентироваться и нес какую-то несусветную чушь, предлагая свернуть туда, где дороги не было и в помине. Разговор с хозяином шашлычной дал нам массу ценной информации.

— Езжай прямо по главной улице до трех старых вязов, — удовлетворенно сообщила Маслова, вернувшись в машину.

— А где главная улица? — в недоумении спросила я.

От шоссе отходили две дороги, и определить, какая из них главная, было невозможно: на обеих асфальтового покрытия не наблюдалось, и обе одинаково заросли лопухами и чертополохом. Анна Андреевна взглянула сначала на меня, потом на открывшийся за окном пейзаж и снова пошла к хозяину шашлычной. Через пару минут она вернулась и показала мне главную дорогу.

— Вот эта, слева, — вытянула она указательный палец в сторону «главной улицы» поселка Курдюм.

Я молча кивнула и направила машину туда, куда показала Маслова. После пятнадцатиминутной тряски по ухабам я действительно увидела три старых вяза, растущих из одной лунки, и свернула на соседнюю улицу. Дорога стала ровнее, но не потому, что отцы поселка разорились на асфальтовое покрытие, — просто между колеями густо разрослась та самая травка, которая обычно растет в дачных местах, сплошь устилая дорожки и тропинки. Я не знаю, как называется это чудо, но ездить по ней — одно удовольствие. За все то время, пока мы добирались до похоронного бюро, я не почувствовала под колесами ни одной кочки.

Мы остановились под вывеской с громким названием «Стикс», написанным золотыми буквами на черном и окаймленным дубовым венком.

— Похоже, здесь, — сказала я.

— Подожди, я сама выясню, что они могут, а что нет, — бросила мне Маслова и скрылась за дверью, ведущей в помещение похоронного бюро. Приготовившись ждать, я включила музыку и откинулась на сиденье.

Анны Андреевны не было довольно долго. За это время я успела почти полностью прослушать последний концерт Ван Бурена. Интересно, что она там делает столько времени? Я вышла из машины, чтобы размять ноги, и тут Маслова выглянула из двери и призывно махнула мне рукой:

— Женя, иди помоги.

Я вошла в дверь и оказалась в полуподвальном помещении, куда вели четыре широкие ступеньки. Спустившись по ним, я попала в главный зал, где стояли в ряд гробы. Различные модели были рассчитаны на клиентов с разными уровнями достатка. Самые простенькие гробы, обитые сатином, стояли ближе к двери. В дальнем конце зала возвышался массивный гроб из цельной древесины, похожий на те, в которые киношники укладывают вампиров. Этот гроб был покрыт лаком и украшен искусной резьбой. На его крышке красовалось распятие, отделанное цветной эмалью. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть украшение, и тут с потолка упал таракан — я едва успела отскочить. Таракан испугался и заполз под гроб.

Я осмотрелась вокруг. Вдоль стены на гвоздиках висели венки, цена на которые очень сильно варьировалась. У окна стоял стол, за которым сидела пожилая женщина в очках и степенно переругивалась с Анной Андреевной. На столе висел пучок лент с надписями: «Дорогой маме от сына», «Дорогому мужу от жены» и все в таком же духе. Рядом со столом примостилась тумбочка с флаконами серебряной краски, кистями и недописанными лентами, производство которых не прекращалось ни на минуту. Вообще помещение похоронного бюро «Стикс» больше напоминало деревенскую избу, кое-как приспособленную под нужды агентства.

Я с сомнением посмотрела на Анну Андреевну, которая с жаром говорила приемщице:

— Какое бальзамирование? Какой посмертный макияж? Я уже двадцать минут пытаюсь объяснить вам, что ее нужно сначала вытащить из ванны! У вас есть такая услуга?

— Что вы так кричите? — спокойно парировала женщина. — Я уже позвонила ребятам. Сейчас они приедут и будут в вашем распоряжении. Кстати, ваша мама давно лежит в воде? — и женщина осторожно посмотрела на Маслову.

— Она утонула ночью! — ответила та раздраженно. — А какое это имеет значение?

— Значит, можно без респираторов, — облегченно вздохнула приемщица. — Сейчас я им скажу.

Она набрала номер на своем сотовом:

— Алло! Виктор? Можно без респираторов. Приезжайте быстрее, клиентка нервничает. Что? Давайте шевелитесь!

Приемщица положила телефон и вновь обратилась к Масловой:

— Будут минут через пять. Не волнуйтесь, все в порядке: ребята уже едут сюда. Посмотрите пока одежду и обувь. Эти тапочки нам привезли только вчера, из Англии! Одни бантики чего стоят! — Она продемонстрировала опешившей Масловой импортное чудо.

Маслова отодвинула тапок рукой, поискала, куда присесть, и, не найдя стула, сказала приемщице:

— Я пойду посижу в машине. Женя, там открыто?

— Да, Анна Андреевна. Пойдемте, я включу вам кондиционер, — сказала я, беря Маслову под руку.

— Да, пожалуйста, — попросила она слабым голосом, и мы вышли на свежий воздух.

Но посидеть в машине нам не удалось. В глубине улицы показалось облако пыли и стало приближаться к похоронному бюро. Через некоторое время облако приняло очертания катафалка, на всех парах мчащегося в нашу сторону. Анна Андреевна качнулась так, что я инстинктивно подхватила ее под руки.

— Ничего, ничего, Женя, все в порядке, — пробормотала она и несильно сжала мою руку в знак благодарности.

Катафалк остановился. Черная когда-то машина была сплошь покрыта пылью так, что первоначальный цвет едва угадывался. Из катафалка высунулся шофер и спросил: