Черная роза - Наталья Солнцева

Ночью бабе Наде приснился страшный сон, будто пришла к ней ее мать, красавица-колдунья Марфа, грустная, простоволосая, в вышитой красными розами сорочке.

– Вставай, – говорит, – Надька, довольно спать! Твой сын в озере утонул. Настало время слез… Сначала Аленка, теперь Ваня… Просыпайся, дочка, беда в дом идет…

Надька проснулась, села среди своих перин, долго крестилась и молитву читала дрожащим шепотом. Она знала, что мертвые снятся к перемене погоды, и особо не испугалась. Но уж больно нехорошие слова Марфа сказала; легли они на сердце, как тяжелый камень. Баба Надя больше спать не ложилась, решила работой себя занять. Наносила воды из колодца, дров из сарая, тесто развела. Печка весело потрескивала, из-за заслонки летели искры. На блюде росла горка румяных оладушек, самовар кипел. А на душе у Надьки было сумрачно и неспокойно.

– Вы об Иване думаете, баба Надя? – спросила ее Элина за завтраком.

– Об нем, бестолковом, – кивнула хозяйка. – Душа болит чего-то, ноет, как зуб на погоду.

Лида молча пила чай, думала о своем. Ее замучили коты. То придет к дому приблуда какая-нибудь тощая, мяукает истошно под дверями, царапается; то котята мерещатся… Вообще-то Лида кошек любила, особенно в детстве, охотно играла с ними. Почему же сейчас они ее так раздражают, действуют на нервы? Под утро ей даже показалось, что огромный серый кот разлегся у нее на груди, придавил так, что стало нечем дышать. Никакого кота в комнате, конечно, не оказалось… Скорее всего, это ей приснилось, потому что мяукал котенок за окном. Или котенок тоже приснился?

– Ешь, Лидка, потом думать будешь, – недовольно ворчала баба Надя. Удрученный вид внучки портил ей и без того скверное настроение. – Оладьи стынут!

Она все думала об Иване. Чего ему делать на озере в такую погоду? Он в селе остался, на хозяйстве, – оттуда до лесного озера летом топать да топать, а уж зимой… Да нет, не попрется он по снегу на озеро! С какой стати? Рыбу ловить он без деда Ильи не любит, позвал бы старого с собой. А клад искать подо льдом тоже несподручно…

Баба Надя и так, и эдак уговаривала себя, но тревога и боль в сердце все росли и росли.

– Пойду полежу чуток, – сказала она и отправилась в горницу, на сундук, где любила днем отдыхать.

Лида и Элина молча переглянулись. Чтобы баба Надя после завтрака лежать захотела, – дело небывалое!

– Она об Иване думает, беспокоится, – прошептала Элина: не хотела, чтобы Илья слышал. – Ей, наверное, плохой сон приснился.

– Мне тоже, – ответила Лида. – Знаешь, Элина, к чему коты снятся?

– Коты? – Элина задумалась. – А какими ты их видишь? Что им нужно?

Лида пожала плечами.

– Ну… то на грудь мне улягутся, то пищат, мяукают и царапаются. Как будто совсем рядом, под окном или под кроватью… А на самом деле нет никого. Прямо настоящее кошачье нашествие!

Элина внимательно слушала, переспрашивала, снова слушала.

На улице началась метель. Снег шуршал по стенам, крыше веранды, стучал в окна. Сильные порывы ветра раскачивали вековые ели. Стало темно, как в сумерки. Девушки зажгли керосиновую лампу.

– А ты вспомни, не причиняла ли вреда какому животному? – сказала вдруг Элина.

– Нет…я люблю животных. Даже рыбу чистить не могу, пока она еще шевелится…

– Подумай все-таки.

Элина налила себе и Лиде чаю в большие синие чашки с золотым ободком, принесла варенье. Дед Илья свернул себе самокрутку из бумаги, вышел на порог покурить, но тут же вернулся обратно, весь засыпанный снегом.

– Ну и лютует! – сказал он удивленно. – Давно такой зимы не помню! То вода стоит по колено, то вьюга, как на северном полюсе. Чудно это!

– Я вспомнила! – воскликнула Лида. – Вспомнила! Я же убила козу! Но…я не могла поступить иначе, я должна была… Я…была благодарна ей за то, что она спасла мою жизнь. Она осталась там, в пещере, завернутая в одеяло… – Лида ощутила на губах вкус крови, которую она пила, надрезав жилу на шее козы, и ей стало не по себе. – Я ее похоронила. Ты думаешь, она все еще обижается на меня?

– Может быть, – медленно произнесла Элина. – Дух животного надо успокоить.

– Легко сказать! А как это?

Элина поставила чашку и села на сундук, скрестив ноги, закрыла глаза. Она тоже не знала.

– Сейчас что-нибудь придумаем! Садись рядом.

Они сидели на сундуке, как два китайских болванчика. Лида не выдержала и прыснула со смеху.

– Представь себе образ козы! – нараспев произнесла Элина. – И поблагодари ее за то, что она отдала тебе свою кровь…

Лида послушно все выполнила. Ей показалось, что у нее получается.

– Ну что, она довольна? – спросила Элина.

– Кто?

– Коза.

– А…да. Кажется, довольна! Подожди-ка…

– Что?

– Коза не одна. С ней маленький козленочек. Веселенький такой! Беленький, с золотыми рожками! И прыгает! Он хочет, чтобы я пошла за ним. Идти?

Элина приоткрыла глаза и очень серьезно кивнула.

– Ой… – Лида беспокойно заерзала. – Он провалился…

– Куда?

– Сквозь землю…

Горский любовался старинным собором из серого камня, с огромными разноцветными витражами, горящими в утреннем солнце. По жестяным желобам стекала вода, с каменных фигур у входа капало. Франция – родина готики, и почти в каждом маленьком городке есть старинная церковь или монастырь, а то и остатки замка знатного дворянина, бывшего владельца этих земель. Сергей любил эти маленькие селения, с расходящимися в разные стороны от соборной площади узкими улочками с остатками крепостной кладки, заросшими бузиной и шиповником, увитыми плющом. Он сам долго жил в таком городке, снимая квартиру с окнами, выходящими на рынок и мэрию; по вечерам бродил по затихшим темным улицам, любовался печальной и строгой красотой готического храма в свете луны, темными ликами скульптур, причудливой игрой света и тени на каменной резьбе карнизов и стен… Только перед самым отъездом в Харьков он перебрался в Латинский квартал Парижа, чтобы быть поближе к родителям, да и средства стали позволять.

Сегодня высокое и стройное, летящее ввысь здание собора неожиданно напомнило Горскому замок Камелот, в котором собирались рыцари короля Артура.

– Это дневники Корнилина произвели на меня такое впечатление, – подумал он, набирая полную грудь холодного зимнего воздуха. – Кстати, в этом же городке жила Нина. Надо бы зайти, поговорить с хозяйкой дома, может, она вспомнит что-нибудь необычное… Но это потом. Сначала – Мари, ее таинственное жилище.

Сергей представил себе лицо Лили с округлившимися от страха глазами, когда она рассказывала про «замок», в котором поселилась подруга после замужества, и улыбнулся. Сиур тоже пугал его «ловушками» и «капканами», якобы ожидающими Сергея по адресу экстрасенса Ерофеева, – а что вышло? Попал в офис Франсуа; тот оказался женихом Лили, приревновал, подрались… Смех, да и только! Не стоит преувеличивать опасности и злонамеренные козни неизвестных противников. Осторожность хороша, когда она в меру.