Кровавый коктейль - Марина Серова

Кости заняли свое законное место в сумочке, а я, взглянув на «Audi», констатировала факт, что ее обитатели пока не подают признаков жизни.

Попробуем по-другому. Я вышла из «девятки» и пристроилась в хвост длиннющей очереди за елками, при этом громко выясняя, кто последний. Я, конечно, не собиралась купить елку и таскаться с ней по всему Трубному району. Просто мои преследователи должны увериться в том, что я собираюсь потусоваться тут еще довольно длительное время. Краем глаза я вела наблюдение за «партнером». Моя тактика принесла результаты к половине четвертого, когда уже начинало смеркаться.

Водитель «Audi» все-таки потерял терпение, вышел, направляясь в забегаловку. Как только дверь за ним закрылась, я ломанулась к своей «девятке», завела движок и рванула вперед, затем на скорости, дернув на себя рычаг ручного тормоза, выполнила так называемый полицейский разворот, при этом чуть не вляпавшись в «Газель», поворачивавшую в сторону третьего квартала.

Водитель с перекосившимся от «восхищения» лицом выразительно покрутил пальцем у виска, отпуская при этом, наверное, теплые словечки, слышать которые я, к счастью, не могла.

Но мне было наплевать на это с Эйфелевой башни. Ход конем я сделала и теперь, врубив четвертую скорость, выжимая педаль газа почти до упора, помчалась в сторону моста, при этом чудом избежав горячего поцелуя «Икаруса» при въезде на главную дорогу. Уж тут реакции водителя я не разглядела — сидит больно высоко.

С моста направо я проскочила на желтый свет. Мимо меня замелькали «сталинки» и «хрущобы» улицы Курской. И только выехав на Астраханское шоссе, я немного сбросила скорость. Зеркало заднего обзора проинформировало меня, что «партнеры», купившись на нехитрый трюк, лопухнулись. Так им и надо. Не будут совать нос куда не следует.

А вот и пресловутый третий квартал, чудное место, обожаемое многими «крестными отцами» Тарасова, которые возлюбили возводить там свои милые, скромные особнячки. И надо сказать, очень даже правы: это окраина города. За спальным районом на горах располагался частный сектор, а еще выше за ним был лес. Роза ветров благоприятная. Так что жители этого частного сектора находятся в более благоприятных условиях, чем те, которые живут в Центральном районе, задыхаясь от гордости и выхлопных газов.

И контингент третьего квартала весьма своеобразный. Подружку мою Ленку-француженку, попавшую при распределении после института в школу номер пять, мимо которой я только что проехала, первое время дома после уроков валерьянкой отпаивали, а то и по щекам хлестали, чтобы остановить истерику. Это она уже потом поняла, что добро должно быть с кулаками. Лишь только после этого озарения ученики зауважали ее.

А быть задиристо-доброй научил ее сам директор, работавший в этой школе смолоду.

Когда она пожаловалась шефу на невозможных учеников, он ответил ей: «Лена, педагогика сотрудничества хороша только на бумаге. С нашими детьми надо быть проще: им дашь по шее — они все поймут и родителям жаловаться не будут, не то что изнеженные отпрыски из Центрального района».

А в целом отношение обывателей Трубного района к обитателям третьего квартала да еще поселка Молодежного было таким же, как отношение обывателей Центрального района к представителям Трубного. Короче, все познается в сравнении.

Свернув направо, я стала осторожно пробираться по Лучевому проезду к улице Южной, что было непросто из-за раскисшей дороги.

Мои мысли снова вернулись к преследователям. Скорее всего они фальшивые. Может быть, надо было дать им возможность потаскаться за мной, а я избавилась от них, не выяснив, что им известно. Но — что сделано, то сделано.

А может, у меня просто богатое воображение? И никаких преследователей не существует? Кто мог знать о моих намерениях? Хотя, с другой стороны, кости предупредили меня о двуличном знакомом и рекомендовали опасаться его. С этими невеселыми мыслями я выехала на улицу Южную. Дом номер тринадцать оказался девятиэтажкой. Первый этаж был нежилым: в нем находился магазин. Значит, двенадцатая квартира находится на третьем этаже. Невысоко. Можно и пешочком для поддержания формы, тем более что на дверях лифта табличка с хорошо знакомым вам, дорогой читатель, текстом.

Лампочки на первом этаже не было: либо кому-то в хозяйстве понадобилась, либо мишенью меткому стрелку из рогатки послужила.

В связи с тем, что время приближалось к четырем часам, подниматься пришлось на ощупь, с риском разбить нос. Зато на втором и третьем этажах стоваттки давали возможность всласть налюбоваться наскальными рисунками типа «Кеша — стукач» или «Колька — казел».

Узкий коридорчик, объединяющий три квартиры, был отгорожен от лестничной площадки металлической стеной с такой же дверью.

Я нажала кнопку, сориентировавшись по надписи авторучкой на фанерке.

Дверь открыла седая женщина с прической а-ля Помпадур, невысокого роста. Прищурившись, посмотрела на меня.

— Вам кого, девушка?

— Калининых. Здравствуйте.

— Здравствуйте. Что-то я вас не припоминаю. Ну проходите, раз пришли.

Мы прошли через коридорчик, который жильцы трех квартир завалили тем, что потребуется именно в тот момент, когда окажется в мусоропроводе, и вошли в квартиру.

Она включила свет в прихожей.

— Чем обязаны?

— Я — частный детектив, Таня Иванова. Занимаюсь поисками вашей внучки Ани, пропавшей четыре дня назад.

— Это кто ж вас нанял, Николай, что ли? Это ж каких небось денег стоит! Опять к нам просить придет, ирод. А у нас нет денег. Сами знаете, как сейчас пенсии выплачивают. По три месяца не дождешься.

— Все уже оплачено, пусть это вас не волнует, — несколько резко ответила я, шокированная таким безразличием к факту исчезновения внучки.

— А кто ж это оплатил?

— Его знакомый, в целях благотворительности. Так что финансовая сторона пусть вас не волнует.

— Это откуда же у него знакомые такие?

— Какая разница, Наталья Андреевна? Давайте о деле.

Хозяйка наконец-то додумалась пригласить меня в зал. У них была трехкомнатная квартира с изолированными комнатами. И аскетизмом тут особым не веяло. Во всяком случае, мягкий уголок был обит велюром, и телевизор не какой-нибудь, а «Панасоник». И если учесть, что проживали они вдвоем, то, на мой взгляд, родительский долг прямо-таки обязывал их произвести с Николаем родственный обмен квартир. Поэтому у меня начало складываться мнение, что Наталья Андреевна больше всех на свете себя, родную, обожает.

— Так чем же я могу помочь? Я сразу Вере говорила: «Надо в милицию заявить». Я уж и так все эти ночи не спала. Сердце замирает, как подумаю про Анюточку.

Она смахнула слезу платочком, извлеченным из кармана нарядного фланелевого халата.

— Николаю вчера подбросили кассету, из записи на которой можно сделать вывод, что Аню похитили те, кто хочет отомстить вашему сыну за что-то из его прошлого. Вот об этом я и хотела вас поспрашивать.