Копье чужой судьбы - Анна Князева

– На улице плюс тридцать. Кондиционер еле дышит. Вы хоть понимаете, что будет с телом к утру?

– Понимаю. – Мужчина включил воду и намылил руки. – Только холодильник на свои деньги я не куплю. А вы купите?

– Покажите, где он, – нетерпеливо сказал Дуло.

Патологоанатом неспешно вытирал полотенцем руки, доказывая всем и в первую очередь себе, что легко выдержит любое давление.

– Идем, – наконец проронил он и вышел в узкую дверь.

Следуя за ним, Сергей попал в уставленный каталками коридор, освещенный одной тусклой лампочкой.

– Который из них? – спросил он и скривился. – Лампочку поярче тоже взять негде?

– Этот. – Патологоанатом откинул серую простыню. – Я его еще не смотрел.

– Причина смерти известна – сбит автомобилем. Чего тут смотреть?

– Такая у меня работа.

– И я вам не завидую, – сказал Дуло.

– А я не завидую вам. – Патологоанатом кивнул на труп. – С ними как-то спокойней.

– Здесь вы правы. – Сергей достал фотографию и склонился, вглядываясь в лицо мертвеца.

– Он. – Патологоанатом закурил сигарету. – Точно он.

– Вижу, – кивнул Дуло. – Мне нужно проверить его карманы.

– Валяйте. Только документов при нем не было. Пока он числится неизвестным.

Когда оба вышли во двор морга, патологоанатом прикурил новую сигарету.

– Ничего не нашли? – спросил он.

– Ничего. Ни единой бумажки. Нет даже денег.

– Деньги до нас не довозят, – заметил врач.

– Ясно, – сказал Дуло. – Завтра к вам приедет криминалист, снимет отпечатки. И прошу, – Сергей посмотрел на патологоанатома, – найди место в холодильнике.

– Для вас найдем, – ответил тот.

– Для меня не надо, – усмехнулся Сергей и кивнул на дверь морга. – Найди для него.

Сергей вошел в свой кабинет, снял трубку и набрал номер криминалистического отдела.

– Тимофеев на месте? – Выслушав ответ, сказал: – Знаю… Знаю, что выходной… Короче, есть Тимофеев или нет? Ну, так позови, если на месте! – Он дождался, когда эксперт ответит. – Ко мне сможешь зайти? Я – в своем кабинете… нет, не дежурство. В общем, зайди.

– Можно, Сергей Васильевич? – На пороге появилась девушка в форме лейтенанта юстиции.

– Зайди, – сказал Сергей. – Это у тебя трудовой порыв, Курочка? Красивая девушка на работе в субботу – нонсенс.

– Сергей Васильевич, сколько раз просила не называть меня по фамилии. Зовите Нина или, в крайнем случае, Нина Витальевна.

– Мне твоя фамилия нравится. Ну… Чего тебе, Нина Витальевна?

– Полковник Яковлев велел прийти вам на помощь.

– Так и сказал? – Сергей рылся в бумагах. – Приди, мол, Нина, на помощь Дуло? Решил, что без тебя не управлюсь…

– Нет, – Нина засмущалась. – Геннадий Петрович отправил меня в ваше распоряжение. Сказал, что дело очень важное, у него на контроле.

– И на радостях ты решила выйти на работу в субботу?

– Ну, я знала, что вы будете здесь.

– Откуда?

– Вы же всегда здесь.

– Ага… – Дуло не находил нужной бумаги и от этого был раздражен. – Теперь с помощью следователя Курочки я всех злодеев переловлю.

– Сергей Васильевич, – укоризненно заметила Нина, – у вас тоже когда-то было первое дело. Зачем же вы так…

– Прости, Нина Витальевна, никак не могу найти вчерашний факс…

– Так вот же он. – Нина вытащила из-под папки листок и протянула Сергею.

– Помощь пришла вовремя, – констатировал он. – На глазах растешь, Нина Витальевна.

– Вы дадите мне какое-нибудь поручение? – робко спросила она.

– Завтра, – пообещал ей Сергей.

– Завтра – воскресенье.

– Ну, тогда – послезавтра.

– Сергей Васильевич! – воскликнула Нина Курочка, и в ее голосе прозвучала обида.

Он поднял глаза и вдруг смягчился.

– Ну, хорошо, записывай. Анна Гиппиус. Или Анна Хиппиус. Найди мне все, что сможешь, про эту женщину.

– Какого года рождения?

– Не знаю.

– Она москвичка?

Сергей задумался.

– Видишь ли, Ниночка, эта женщина, как я думаю, давно умерла. Она актриса, снималась в кино. Жила в Германии. Временной период тридцатые – пятидесятые годы прошлого века. Ясно?

– Ясно.

– Справишься?

– Справлюсь.

– Вот и хорошо… – Сергей опять копался в бумагах на столе. – Пока ищешь… я тебе еще что-нибудь поручу…

– Могу приступать?

– Можешь.

Нина выскочила из кабинета, и ее каблучки застучали по коридору.

Тимофеев пришел минут через двадцать.

– Здорово, Сергей.

– Здравствуй, Валерий Иванович. – Дуло протянул ему фотографию Картавого. – Нужно у этого снять отпечатки.

– Пусть в понедельник придет.

Сергей усмехнулся:

– Это вряд ли.

– Почему?

– Он – в морге, на Второй Боткинской.

– Понял. Съезжу, сниму. Потом поискать в следотеке?

– Точно. Есть что-то новое по Пиньере?

– Прислали протокол вскрытия. Есть гистология, но не вся. На первый взгляд – никаких следов грубого физического насилия. Небольшие синяки на ногах, у стариков такое бывает. У внешних уголков глаз, на верхней части щек и на шее обнаружены точечные кровоизлияния, которые указывают на удушье как на возможную причину смерти. Во время осмотра места преступления я сделал замеры ящика, в который сунули старика. При помощи специальной методики удалось определить запас кислорода и время, на которое этого кислорода хватило бы взрослому человеку. Результаты расчетов показали: часа на два. Но учитывая неполную герметичность ящика, а также то, что у старика могла быть легочная или сердечная недостаточность, погрешность расчетов – плюс-минус и… до хрена.

– Значит, все-таки задохнулся.

– Не факт. Если ты заметил – у старика одежда была влажной. Пока остановились на версии удушья. По крайней мере – до понедельника. В процессе вскрытия взяли пробы для микроскопического, невропатологического и дальнейшего патологоанатомического анализа.

– При чем же здесь сырая одежда?

– В его легких нашли немного воды. В стенках альвеол обнаружены разрывы и растяжки. Так что не исключено утопление. Одно точно ясно: смерть наступила от недостатка воздуха. Но каким образом ему не дали дышать, узнаем, когда придут результаты исследований.