Неуловимая коллекция - Валерий Гусев

Алешка многозначительно пощелкал щипцами.

– Туда есть другой вход, - заторопился наш пленник, - из бани. Она не заперта.

– А дальше?

– В предбаннике поднимите коврик. Под ним люк. Спуститесь, там будет железная дверь с кодовым замком.

– Код?

– Мой год рождения.

Во самоуверенность какая! Будто весь мир должен знать, когда он родился! И я не удержался от подковырки:

– А, знаем, конечно. Одна тысяча восемьсот двенадцатый.

Но Карабасу было не до иронии.

– Вы что! Неужели я так плохо выгляжу? - Выглядел он и вправду не очень. Пожалуй, Алешка прав, как бы с ним конфуз не случился. - Шестидесятый год. - И уточнил: - Двадцатого века, конечно.

– Все, - сказал я. - Спать, больной. А мы проверим ваши показания. Если что соврали - будем лечить. По полной программе. Без наркоза.

Карабас покивал головой: да - он согласен, и покачал: нет - не соврал, и послушно закрыл глаза.

Вообще он мне стал противен. Этот человек держал в страхе многих людей, причиняя им боль, унижал, а когда сам попал в опасность, оказался тряпкой. Папа когда-то говорил, что самые жестокие люди - самые трусливые. Теперь я в этом убедился.

Я быстро собрался, проведал спящую бабушку, взял лыжи и помчался на разведку, оставив Алешку стеречь Карабаса.

Операция затягивалась. Нужно было спешить. И я спешил. В школе я так на уроке физкультуры никогда не бегал. И никогда не побегу, даже за пятерку.

Я промчался уже сумрачным лесом, миновал поселок, выскочил к реке и скатился с берега на заснеженный лед. Все так же тоскливо сидевшие здесь рыболовы с удочками проводили меня завистливыми взглядами. Окоченели бедные.

Взобравшись «елочкой» на берег, я у первого же особняка свернул в поле и здесь, по целине, по глубокому и рыхлому снегу, добрался до задней стороны забора Карабасовой дачи.

Здесь заборчик был пожиже и пониже, чем фасадный, - обычный штакетник, даже не окрашенный. И в нем была калитка на вертушке. От калитки протоптанная в снегу тропочка вела прямо к бане. Я оставил лыжи за забором, просочился в калитку и, согнувшись в три погибели, побежал к бане. Хорошо еще, что на этой стороне дома не было окон.

Дверь в баню была не заперта, как и говорил Карабас. Но она здорово примерзла и сильно заскрипела, когда я отодрал ее. В предбаннике было темновато - всего одно окошечко, маленькое и замерзшее. Но коврик был хорошо виден.

Я сдвинул его к стене. В полу никакого люка не оказалось. Только небольшое железное кольцо, втоптанное в пол.

Неужели соврал наш трусливый пациент?

Я все-таки это кольцо подцепил, покрутил и подергал. Никакой реакции. Тогда я подобрал у печной дверцы кочергу, всунул ее в кольцо, упер в пол и приналег на нее по совету Архимеда, кажется. А может, Пифагора.

Закон рычага сработал безупречно: крышка люка приподнялась - она была так подогнана, что совершенно сливалась с досками пола. Я поднял ее повыше и опрокинул на пол. Внизу автоматически вспыхнул свет. Это, конечно, здорово, но, надеюсь, сигнализация здесь не установлена. И в доме не звенят сейчас тревожные звонки, и домомучительница не мчится сюда с другой кочергой в руке.

По приставной лесенке я спустился вниз. Тут было холоднее, чем наверху, промозгло как - то. Но главное - я увидел зеленую железную дверь с кодовой коробочкой и сразу нащелкал нужные циферки - 1960. Внутри замка звякнуло. Я потянул ручку, и дверь недовольно распахнулась. Будто чувствовала, что открывает ее чужая рука. Свет за дверью тоже включился сам.

Я вошел внутрь. И прибалдел немного. Это был сводчатый бетонный подвал. Вроде как бункер у Гитлера. Здесь даже тахта стояла, и туалет был оборудован - в виде ночного горшка. Магнитофон. Телевизор с видаком и кассетами. Телефон. Я тут же снял трубку и поднес к уху - гудит. И всюду - ящики и коробки, как на хорошем складе.

Я огляделся: где тут коллекция? Мне почему-то казалось, что все украденное оружие будет красиво развешано по стенам с пояснительными бирочками. Но потом я понял: не такой человек Карабас. Ему важно не развесить, а продать. Не развесить красиво, а продать подороже. И я стал вскрывать все коробки подряд. Оказалось, это запас продуктов: консервы, водка, минеральная вода, чипсы, «Сникерсы» и прочее.

Значит, здесь прятался Карабас от милиции, отсиживался, когда грозила опасность. А в это время его адвокат развивал бурную деятельность и доказывал его невиновность.

Вскрывая коробки, я наткнулся на одну, битком набитую пачками денег. Считать я их не стал, а на вид - килограммов десять.

Раскидав все коробки, я добрался наконец до главной. Это был большой деревянный зеленый ящик, похожий на сундук, с навесными замками. Я отщелкнул их и с замиранием сердца откинул крышку… Сейчас во всей красе и многообразии предстанет передо мной старинное оружие из уникальной коллекции великого модерниста Собакина.

Предстала!

Это точно была коллекция. Коллекция оружия. Но далеко не старинного. Скорее очень современного. В ящике аккуратными рядками лежали бок о бок укороченные автоматы, матово поблескивающие смазкой. Рядышком пристроились пистолеты. Вперемешку с гранатами. В отдельном уголке торчали магазины к оружию, набитые патронами, и коробки с запалами для гранат.

Вот это коллекция! В натуре, как сказал бы «наш друг» Гоша. Но мы ведь совсем не это искали. Где же настоящая коллекция?

Не останавливаясь на достигнутом, я обшарил каждый уголок подвала, даже тахту перевернул. И горшок заодно.

Ничего.

В расстройстве чувств я сел на поваленную тахту, подавленный и изрядно уставший. А ведь казалось, мы были так близки к заветной цели!

И тут мне в голову пришла страшная мысль. Что, если эти деньги в коробке Карабас не раньше награбил, а за коллекцию Собакина получил?

Захлопнув крышку ящика, я подумал немного и, сняв телефонную трубку, набрал папин рабочий номер. Он отозвался сразу, будто ждал этого звонка. Я не стал маскироваться (семь бед - один ответ) и сказал открытым текстом:

– Товарищ полковник, пришлите своих людей на дачу Карабаса-Барабаса.

– Что? - переспросил он. - Какого Карабаса?

– Константина Борисовича Толстого, директора универмага «Буратино».

– А… а зачем?

– Изъять десять килограммов наворованных денег и партию огнестрельного оружия в количестве двадцати пяти стволов. И боеприпасы к ним.

– Вот так, да? - не с благодарностью (на что я мог справедливо рассчитывать), а с угрозой произнес наш батя. - Откуда ты звонишь?

– Оттуда.

– Чтобы через минуту ноги твоей там не было! - Это он мне сказал. И тут же, то ли в другой телефон, то ли в рацию, закричал: - Васильев, задержите начало операции на десять минут! - И опять мне: - Где Алешка? С тобой?