Бегущая от Мендельсона - Марина Серова

– А затем, что ты обеспечишь мне легальный доступ в это заведение. Зайдем, представишь меня как свою подружку, посидим культурно, кино посмотрим… Потом, глядишь, и с Грейнджером подружимся…

– Не, не пойдет! – решительно заявил Санчес.

– Колесниченко! – прошипела я грозно настоящую фамилию Санчеса.

– Да не ори ты на меня! – отмахнулся Санчес, сплевывая. – Не боюсь я тебя, Охотникова, и ты мне не грози. Я ж с тобой по дружбе беседу веду. Если б не это, плевать мне на твои угрозы. Просто дело в том, что меня самого в эту «Либертинку» не пустят. Точнее, я и сам туда не хожу, но если появлюсь, то никто не поверит, что Санчес туда пришел кино посмотреть. Мне их творческие заморочки – тьфу! А развратителей малолеток вообще на столбе бы вешал! Таких на зоне бы… – разбушевался Санчес.

– Стоп, а там развращают малолеток? – очень заинтересовалась я.

– Откуда ж мне знать, Охотникова? – усмехнулся Санчес и снова сплюнул. – Я ж там никогда не бывал. В общем, нас с тобой за своих там не примут, и даже не пытайся со мной идти – только спалишься. Ищи другой способ.

– Ладно, Санчес, спасибо.

– И тебе чай с халвой пить, Охотникова! – улыбнулся Санчес, подмигивая мне напоследок.

Я двинулась к своему «Фольксвагену» и, взглянув на часы, решила вначале поехать на Предмостовую площадь. Если Грейнджер живет один, беседовать проще у него дома, где никто не помешает. Тогда и не надо его искать ни в какой «Либертинке». Тогда главное – неожиданность. Удар под дых, ствол в бок, а там беседа куда веселее пойдет…

Однако я опоздала, совсем чуть-чуть. Едва мой «Фольксваген» въехал во двор, где проживал Грейнджер, едва я выбрала подходящее местечко для парковки, как из подъезда вышел сам Андрей Никаноров собственной персоной. Я узнала его сразу же, даром что видела только на фотографии. Внешность у него была весьма характерная. Это был куда больший красавчик, чем тот, что мотается за Ксенией который день с фотоаппаратом в кармане. Тот по сравнению с Грейнджером просто средненький типаж, годящийся для того, чтобы рекламировать дешевые футболки и джинсы из магазина «Мода».

Грейнджер-Никаноров сбежал по ступенькам крыльца и направился в мою сторону. Однако на меня он не обратил ни малейшего внимания, а вместо этого щелкнул пультом сигнализации и уселся в темно-синюю «Ладу Калину», припаркованную неподалеку. Мгновенно заведя машину, Грейнджер выехал со двора на Предмостовую площадь.

Он и впрямь доехал до улицы Рахова. Судя по всему, путь свой он держал именно в «Либертинку». Мои расчеты оправдались. На Рахова Грейнджер свернул и направился дальше, до угла Ульяновской.

Там он заглушил мотор и вышел из машины. Я на всякий случай проехала вперед. Завернув за угол и быстро выскочив из машины, я увидела Никанорова, заходящего в старый двухэтажный дом. Типичный образчик дореволюционного мещанского домостроения, который теперь, когда его покрасили в розовый цвет, стал выглядеть совсем пошло.

Перед тем как войти в раскрытую дверь дома, Грейнджер зачем-то оглянулся и, бросив на проходившую мимо девушку в открытой блузке немного более долгий взгляд, чем было бы нужно, скрылся в подъезде.

Я прошла мимо дома, только краем глаза заглянув в темноту за открытой дверью.

В таких домах могут быть и две квартиры, а могут и все восемь. Насколько я понимала, «Либертинка» – всего лишь дешевая тусовка, гордо именуемая студией, и располагается, скорее всего, в обычной квартире этого дома. Недаром же Санчес сказал, что это просто хата.

Собственно, найти нужную квартиру не проблема. Проблема в том, что меня могут не пустить в эту самую студию. Это же, как я поняла со слов Санчеса, некий полуподпольный клуб по интересам. Вряд ли сюда охотно пускают всех желающих.

Но терять время и бессмысленно топтаться на месте не имело смысла, поэтому необходимо было срочно что-то придумывать.

Я остановилась напротив подъезда и, не сумев ничего разглядеть в его темноте, кроме широкой лестницы, двумя поворотами поднимающейся наверх, особенно и не раздумывая, вошла внутрь.

Через секунду мои глаза привыкли к темноте, и я подошла к лестнице и осторожно посмотрела на второй этаж. Оттуда доносились приглушенные звуки музыки. Было впечатление, что люди культурно отдыхают. Вне всякого сомнения, в их числе был и мой знакомый Андрюша Никаноров.

Внезапно сзади послышались мужские голоса, и двое парней появились в двери подъезда. Я сразу же развернулась к ним лицом и не торопясь пошла навстречу, словно только что спустилась с лестницы и уже ухожу по своим делам.

– О! Девушка! – воскликнул один из парней – высокий, худой и кучерявый, одетый в свободную рубашку вроде туники, – вы определенно мой кадр!

– Угу, твой, твой, – промычал второй, ничего собой интересного не представляющий, и, бросив на меня мимолетный взгляд, бочком направился к лестнице. Первый же остался и загородил мне проход.

– А я вас раньше и не встречал, – объявил он, – вы же у Вадика были, да? Я угадал?

Я промолчала и пожала плечами. Если, кроме Вадика, на втором этаже никто больше не обитает, то отказываться от знакомства с ним неразумно: тогда поднимутся другие вопросы. А мне нужно было сохранить с этим человеком, явно свалившимся мне на голову наудачу, теплые отношения: я почти не сомневалась, что он направляется в «Либертинку», и если сейчас грамотно себя повести, то в его лице я получу прекрасную возможность проникнуть туда беспрепятственно и без применения насилия. А там можно будет и познакомиться с Грейнджером, и решить, как повести с ним беседу. Я была уверена, что в «Либертинке» мне откроется много интересного.

– А что же вы так рано ушли? Ох, девушка, девушка! Вот когда по телику идет какая-нибудь низкопробная «Наша раша», вас наверняка за уши не оттянуть! А когда вам предлагают настоящее искусство, вы воротите свой симпатичный носик! – Кучерявый, как видно, был любителем вкусно потрепаться и расположился заняться этим надолго.

Он легонько обнял меня за плечо и доверительно наклонился ближе.

– Ну ты скоро там, Альтман? – поторопил его второй и остановился, явно ожидая, что мой новый знакомый сейчас закончит.

– Щас! – отмахнулся мой собеседник и снова повернулся ко мне: – Альтман – это я, кстати, слышали обо мне, конечно? – Мой визави наклонился еще ближе, явно собираясь перевести разговор в психологически интимную сферу.

Я зря не люблю огорчать людей, поэтому снова пожала плечами, если этот жест так много говорит ему, то пусть и получает что хочется.

– Пойдемте со мной, – Альтман взял меня под руку, – я по нерешительному выражению на вашем лице вижу, что вы девушка смелая и отважная. Скорее всего, просто-напросто убежали, не дождавшись начала выступлений. Сам не люблю ждать. Спросите, как я догадался? Элементарно, Ватсон: начало-то ровно в десять, а вы уже навострились драпать.

Я дала себя развернуть, блестяще сыграв остатки сомнений. Слова Альтмана заставляли подозревать что-то неординарное и многообещающее, к чему Грейнджер мог иметь какое-то отношение. Может быть, это нечто сможет мне помочь его расколоть. И не нужно будет даже доставать ствол…