Тонкая штучка - Татьяна Полякова

Утром в кухне обнаружила Павла с моей книгой в руке.

— Интересная книжка, — сказал он.

— Видишь фамилию на обложке? — взъелась я. —Я — только переводчик.

— А что, на английском больше ничего не было, чтоб тыперевести смогла?

— Было предложение. Я согласилась. Ты этих дел непонимаешь, и судить не можешь.

— Конечно. Куда мне. Интересная книжка.

— Ну интересная, и что? Надо полагать, ты мне этонеспроста говоришь, и что ты имеешь в виду?

— Ладно, черт с ней, с книжкой. Этот хмырь, он жених,что ли?

— Тебе что за дело?

— Да он тебе в папаши годится.

— Глупость какая. Константин Осипович человекисключительный, он…

— Да понял я, понял… Женатый?

— Он? — удивилась я. — Нет.

— Ясно. На тебе жениться хочет?

— Ты чего привязался? — разозлилась я.

— Да или нет?

— Это не твое дело.

— На кой он тебе черт? Мужичонка плюгавенький, чего сним делать-то?

— Не смей о нем так говорить, — прорычала я,покидая кухню, Павел за мной побрел.

— Нет, серьезно, он что, тебе нравится?

— Нравится, — не выдержала я.

— Спятила? Разве это мужик?

— По-твоему, мужик — это неандерталец вроде тебя? Ясобираюсь всю жизнь детей учить, а не воевать в джунглях. И вообще, чего ты комне привязался?

— Жалко мне тебя. Дура. Вроде люди не чужие.

— Ты похмелился, что ли? — удивилась я.

— Я не похмеляюсь. Ты глазами не зыркай. Все я понимаю,книжки там всякие, романсы, свечи, салфетки. Только он чуть получше чучела. Идурак. Приехал за тридевять земель к бабе на день рождения и что привез?Какой-то горшок, на него без слез не взглянешь. Значит, жмот. А если мужик длябабы баксы жмет, значит, она ему как пятая нога ослу.

— Ваша бандитская психология нам известна, детективысмотрим. Только горшку этому лет триста и стоит он таких денег, которые тебепотратить слабо на жену-манекенщицу. А сам ты темный и дикий, и говорить мне стобой неинтересно.

— Дура ты, — заявил Павел и ушел к телевизору. А япошла прикинуть, куда можно вазу поставить.

В дверь позвонили. На пороге стоял бывший с букетом.

— Привет, защитник, — сказала я.

— Поздравляю с днем рождения. Хотел зайти вчера, но нерешился.

— И правильно, — заметила я, отправляя цветы вмусорное ведро.

— Цветы-то при чем? — вздохнул Валерка.

— Цветы ни при чем. Ты зачем явился?

— Я же сказал.

— Поздравил? До свидания.

Тут Павел возник.

— Привет, мент. Как отпуск?

— Наверное, придется на работу выходить.

— Что так?

— Братва воюет.

— Так братве положено.

— Ну, не скажи. Городок был тихий, пока ты не явился.

— И что теперь в нем такого особенного?

— Боксера убили. Сегодня. Возле собственного подъезда.И охрана не уберегла. Один выстрел из винтовки — и нет Боксера.

Я плюхнулась на табурет и глаза вытаращила. Неужто Боксератоже мои прибрали? Когда, да и зачем? Быть того не может. Павел хмурился.

— Выходит, Мотя все-таки его достал.

— Достал, достал, — словно радуясь, сказалВалерка, а я облегченно вздохнула: Мотин грех.