Отель сокровенных желаний - Антон Леонтьев

— Ее в автомобиле не было… — сказала Жанна, а Ярослав заявил:

— Это по вашему утверждению ее там не было. А может, была, вы ее оглушили, затем перетащили наверх и убили? И сделали вид, что вернулись с чемоданчиком в холл. Вы отсутствовали подозрительно долго…

А затем, ткнув правой рукой в князя, а левой в олигарха, отчеканил:

— И любой из вас мог это сделать! Вы ведь тоже оба были вне поля зрения, во всяком случае, моего.

Степа и Миша переглянулись, но ничего не сказали.

— Или… — произнесла дрожащим голосом Диля, и все уставились на нее. — Или это сделал «Петрополис»! Точнее, проклятие номера сто восемьдесят четыре!

Неделю спустя

— Отличный виски, — произнес седой, с пушистыми усами и военной выправкой мужчина в инвалидном кресле. Он поставил бокал на подлокотник кресла и взглянул на своего гостя, франтовато одетого субъекта со старомодным галстуком-бабочкой, и спросил:

— Но все же ты не для этого привез мне из Москвы такой раритет, чтобы мы вместе с тобой его распили, ведь так, Генрих?

Московский гость, известный столичный адвокат Генрих Максимович Светлый, вздохнул, картинно воздел к потолку руки и произнес:

— От тебя, Ромик, ничего не утаить!

Он смолк и внимательно посмотрел на человека в инвалидном кресле, Романа Романовича Лялько, некогда однокашника и единственного человека, которого адвокат Светлый, прожженный циник, мог бы назвать своим другом.

Много десятилетий назад их пути разошлись: Генрих остался в Москве и выбрал адвокатскую стезю, а Роман вернулся в родной Ленинград и начал работать в уголовном розыске. Теперь, по прошествии времени, Генрих превратился в одного из самых известных и высокооплачиваемых адвокатов по уголовным делам в стране, а Роман, оттрубив в уголовном розыске, заработал на оперативном задании инвалидность, вышел в отставку и основал детективное агентство в городе на Неве. С финансовой точки зрения Генрих, конечно же, обошел друга молодости, но в сфере семейных отношений фору дал, естественно, Роман.

Адвокат Светлый поставил свой бокал на полированный столик, осмотрелся и подошел к стене, на которой были вывешенные в ряд портреты. Хозяин терпеливо ждал, пока гость соберется с мыслями. Он подъехал к старому другу на инвалидном кресле и, с гордостью глядя на портреты, сказал:

— Мои достопочтенные предки! Все Лялько. Все Роман Романычи. Наше семейное имя!

Адвокат посмотрел на пустое место около стены и произнес:

— Для себя тоже место заготовил, Ромик?

Лялько усмехнулся в усы и ответил:

— Всему свое время. Вот призовут меня на суд, причем на последний, тогда наследники мой портрет здесь и повесят. Но не раньше!

Светлый хохотнул и завистливо подумал, что, несмотря на травму позвоночника, лишившую его способности передвигаться, Роман в свои годы был в отличной физической форме, а вот он сам… Генрих тяжело вздохнул, не понимая, как можно истязать себя всеми этими физическими упражнениями, если смысл жизни — делать, есть и пить то, что нравится! Впрочем, его собеседник придерживался иной позиции, это и объясняло, почему они, погодки, выглядели как дядя и племянник. И в роли престарелого дяди был Генрих Светлый, а подтянутым молодцеватым племянником — Роман Лялько…

— А вот и основоположник вашей династии, — Светлый подошел к первому портрету, изображавшему высокого, солидного мужчину со стрижкой бобриком и пышными бакенбардами. — Роман Романович…

Лялько, подкатывая к нему, пояснил:

— Петербургский Шерлок Холмс! Самый известный и проницательный из агентов Санкт-Петербургского уголовного розыска до революции. Его первое дело…

Светлый чуть скривился — еще в студенческие годы он на собственной шкуре убедился, что Лялько обожает говорить о своих предках, которые что при царях, что при Советской власти работали в уголовном розыске города на Неве.

— Послушай, а ведь это он всеми непонятными вещами в «Петрополисе» занимался? — спросил он, а Лялько, смолкнув, вперил в старого приятеля взгляд своих выпуклых темно-карих глаз и осторожно сказал:

— Да.

А потом, мгновением позднее, уточнил:

— Ты ведь поэтому и приехал, Генрих? Из-за этой мертвой девицы в «Петрополисе»? Чьи интересы представляешь — Михаила Прасагова или его светлости американского князя Стивена Захарьина-Кошкина?

Светлый закашлялся, а потом не без восхищения произнес:

— Шерлок Холмс — не только твой предок, но и ты сам! Допер в считаные мгновения, почему я тебя навестить вот решился…

— Это у нас семейное, — произнес без ложной скромности Лялько и, ловко развернув кресло, подъехал к столу. — Хочешь еще виски, Генрих?

Светлый не отказался бы, однако надо было все же держать себя в руках. Напиться он мог и позднее, в номере «Европы».

— Но как ты понял? — спросил он, а Лялько, плеснув виски в бокал, протянул его адвокату.

— Возьми! Вижу, что хочется! Ценю заботу обо мне, но одним виски ты не отделаешься, Генрих. Если это будет заказ, то по полной программе. Итак, «Петрополис»?

Осушив бокал одним глотком, столичный гость сказал:

— А тебя, смотрю, это не удивляет…

Лялько, склонив голову набок, заметил:

— Идею олигарха восстановить гостиницу я сразу счел сумасбродной. Если по-моему, так надо оставить все как есть. Второго «Петрополиса», даже если все отремонтировать, перестроить и отлакировать уже не получится. Попытка вернуть прошлое всегда обречена на провал. С таким же успехом можно отреставрировать египетские пирамиды, запустить туда толпы туристов и радоваться тому, как все красиво выглядит! Да, «Петрополис» умирает, но это естественный процесс. Смертны не только люди, но и здания, правда, у них этот процесс длился намного дольше, чем у нас, бренных созданий из плоти и крови…

Подъехав к столику, Роман налил виски и себе и чуть пригубил его, наслаждаясь первым глотком, как истинный гурман.

Светлый, наблюдая за Лялько, вдруг подумал, что эта тема отчего-то затронула тайные струны души его бывшего однокашника. Интересно, почему?..

Он отлично помнил все эти истории об ужасах питерской гостиницы, которыми потчевал друзей Роман, когда они были молодыми и полными энтузиазма. Поэтому, получив соответствующее задание от своего клиента, Михаила Георгиевича Прасагова, Генрих сразу же понял, к кому ему надо в Питере обратиться.

— Работаю я на Прасагова, — пояснил Светлый. — И именно он попросил меня… Попросил меня обратиться к тому человеку, который сможет провести быстрое и эффективное расследование и установить, что ж случилось.

— Еще? — Лялько кивнул на бутылку, но Светлый, закрыв глаза и поборов секундное искушение, произнес твердым голосом:

— Нет, благодарю, Ромик. Ты же понимаешь, что все те, кто занимается расследованием по делу службы, особой прыти не проявляют. И что они не допускают возможности… Возможностиальтернативной версии событий!