Мальтийский апельсин - Анна Данилова

– Что ты имеешь в виду? – Лена взглядом следила за тем, как Лера протирает влажной тряпкой паркет, а ей казалось, что Лера проводила тряпкой не по паркету, а по ее спине или руке. Это было приятное чувство, похожее на легкий расслабляющий массаж. – Деньги?

– Чаще всего – да. Она была транжирой, все, что зарабатывала, тратила на себя, ничего не приберегала на черный день, будто знала, что в самый свой черный день она придет ко мне и я в очередной раз спасу ее, дам в долг, накормлю, успокою. Ей не везло с мужчинами, думаю, в этом все дело. Отсюда и разочарование, и депрессии, и желание с помощью женских штучек вроде новой кофточки или помады как-то поднять себе настроение.

Лена неожиданно для себя вдруг с силой швырнула в Леру оказавшейся под рукой книгой. Толстенький серый том Агаты Кристи попал прямо в небольшое пластиковое ведро с водой. Лера с удивлением посмотрела на Лену.

– Зачем мы говорим не то, что думаем? – Губы Лены дрожали. – Мы ведь обе знаем, что Ольга была его любовницей. Он любил ее, понимаешь? Любил! Он открыл счет на ее имя, я случайно узнала, когда искала что-то в его бумагах. Но не уверена, что Ольга об этом знала. И пусть она была такой вот росомахой и не заботилась о своем будущем, за нее подумал мой муж, понимаешь? Он положил огромную сумму на ее счет в швейцарском банке, в Цюрихе, и десять тысяч долларов в обычном сбербанке…

– Может, он таким образом просто хотел обезопасить себя? И эти деньги вовсе и не предназначались ей?

– Мне от этого не легче, как ты понимаешь. Ведь я не могу их наследовать.

– Но он же тебе что-то оставил?

– Оставил, конечно.

Лена вдруг пожалела, что затеяла разговор о деньгах. Лера – особа любопытная и при желании может навести справки о состоянии банковских счетов Сайганова. Да, она так и сделает. Тогда, может, не стоит прибедняться и рассказать ей все, как есть? Кто, кроме Леры, в состоянии сейчас заменить ей близкого человека? Раньше она делилась с Таней Камышиной. Но теперь, когда Таня исчезла, из жизни Лены ушло доверенное лицо. Она осталась совсем одна.

– Сайганов был богатым человеком, сама знаешь, – сказала она как можно более равнодушным тоном, – поэтому я не стану тебя обманывать и говорить, что он оставил меня ни с чем. Я теперь богатая вдова. Но даже при этих обстоятельствах разве могу я быть спокойной, зная, что часть наших семейных денег лежит сейчас на счетах Астровой, его любовницы?

– Послушай, мне только что пришла в голову мысль… А что, если Ольгу убил кто-то, кто знал о ее отношениях с твоим Дмитрием и о том, что он открыл счета на ее имя?

– Ты имеешь в виду ее наследников?

– Конечно! Что мы знаем о ней? Наследники: мать, отец, дети, братья, сестры… А что, если у нее есть ребенок?

Лера и сама удивилась своему открытию. В сущности, действительно, что она знала о своей подруге, кроме того, что она прежде жила в Москве, что у нее, судя по всему, водились деньги. Она вела тот образ жизни, о котором ей, Лере, и мечтать не приходилось. Она чувствовала, что Ольга – из другой жизни и что в Москве, быть может, произошло самое важное, что поначалу, скорее всего, подняло ее на высшую ступеньку достатка и комфорта, а потом и опустило лицом в грязь. Она осталась без денег после того, как купила скромную квартирку в Саратове. Ей пришлось заниматься косметикой, чтобы как-то прокормить себя. И именно ради денег она вступала в связь с мужчинами, по сути, продавая себя. А разве не из-за этих проклятых денег она и придумала весь этот конкурс? Видимо, она рассчитывала получить призовую тысячу долларов. И у нее, конечно же, был помощник. Валентин, которого тоже никто толком не знал. Доктор с большой практикой в Москве. Какой именно практикой? Приятный мужчина, даже красивый. Спокойный, молчаливый и, судя по всему, богатый, иначе Ольга ни за что не связалась бы с ним и тем более не пригласила бы его с собой в Бобровку.

Мысли о ребенке, о том, что у Ольги могла быть семья, муж и дети, раньше почему-то не возникало. Разве что ребенок без мужа?..

– Я найму адвоката, который выяснит, кто является наследником Астровой, и я сама, лично, выбью у этого человека мои деньги! – горячо воскликнула Лена и даже поднялась с дивана, словно эта новая идея придала ей сил. – Если это будет мать, к примеру, Ольги, то она и сама мне все отдаст. Старый человек не станет связываться со мной, тем более что я пригрожу ей так, что мало не покажется…

– Лена, успокойся. Да, мы мало знали Ольгу, но и по тому образу жизни, который она вела на моих глазах, можно понять, что она была очень одиноким человеком. Посуди сама. Если бы у нее был ребенок, разве бы она не рассказала об этом мне? Что в этом особенного? Это же не смертный грех. К тому же она бы время от времени навещала его или кто-то, ее доверенное лицо, привозил его сюда, к ней. Она, повторяю, ни с кем не общалась, ни с кем не переписывалась и не перезванивалась. Она была одна. Сама по себе. И если и есть наследники, то наверняка какие-нибудь дальние родственники, которых еще придется искать, прежде чем ты начнешь им угрожать и требовать обратно свои деньги. Я вообще не представляю, как можно искать этих родственников, когда у них наверняка другая фамилия, да и жить они могут у черта на куличках.

– Если потребуется, найму частного детектива, который поедет в Москву и наведет там справки об Ольге.

– Частного детектива? Знаешь, а ведь у меня на днях были люди из агентства Земцовой…

– Да? – Лена резко повернулась к ней и широко раскрытыми глазами посмотрела на Леру. – И что? Что им было нужно?

И тут Лера побледнела. Она вдруг поняла, что тот долгий и выматывающий душу разговор, который произошел между нею и теми людьми, которые представились работниками частного сыскного агентства, не открыл ей главного: кто нанял этих людей для поиска убийц? Они своими прямыми и безжалостными вопросами буквально выпотрошили ее, довели чуть ли не до истерики. Она рассказала им многое из жизни Ольги, даже то, чего она, как подруга, не должна была говорить. Особенно о ее нищете, о мужчинах, об «одноразовых» любовниках, как она выразилась непонятно для чего. Что она хотела этим сказать? Что не одобряла подобного поведения своей подруги? Но разве не это восхищало Леру в Ольге и разве не личная жизнь подруги воспринималась ею как интересное кино о падшей женщине? Ольга на ее глазах скатывалась в пропасть, а Лера, вместо того чтобы подать ей руку и вытащить оттуда, только способствовала этому падению. Ей нравилось наблюдать жизнь Ольги со стороны, из окошка своего уютного и благополучного мирка, куда не проникали ураганы безудержной страсти, смерчи отчаяния и ветры одиночества, всего того, что составляло будни Ольги Астровой. Ей нравилось выполнять миссию сестры милосердия, когда Ольга приползала к ней, как побитая собака после очередного свидания в разорванных чулках, с синяками на ляжках и размазанной помадой на губах. Вот тогда Лера укладывала ее на постель, снимала с нее грязные чулки, остальную одежду и готовила ей горячую ванну. Слушая очередной рассказ о похождениях своей подруги, Лера мысленно переживала все те унижения и острые сексуальные ощущения, о которых ей в подробностях рассказывала Ольга. И только позже Лера начала понимать, что, отними у Ольги этих мужчин, эти свидания, эти разговоры о своем унижении и страданиях, и для нее наступит конец. Что это и есть ее настоящая жизнь.